Я изучал лицо начальника и думал, как бы понятнее ему об этом объяснить, раз уж он обо всем догадался.
— Командир Карин, а ответьте мне на один вопрос, что бы вы сделали с тем человеком, который забрал ваши клинки?
— Я бы его попросил их мне вернуть, — ответил начальник.
— А если в ответ он не только не вернул бы вам ваши клинки, а положил их в грязь, а после продал скупщику за бесценок?
Лицо начальника приобрело злое выражение.
— Да я бы гада… — он осекся.
— Я так и сделал, — невозмутимо заметил я.
Начальник посмотрел в мои честные глаза и заявил:
— Что ж, придется мне теперь обязать дежурного по лагерю зажигать лампу в сортире, чтобы больше не допускать таких нелепых случайностей! Ты свободен, — кивнул он мне.
Я отдал честь, развернулся и вышел из кабинета. Фуххх! Пронесло меня, причем именно в переносном смысле. На будущее нужно быть внимательным и не применять характерную технику, когда можно обойтись имитацией несчастного случая, подумал я, шагая обратно. Наш отряд уже построился для строевой подготовки, которая традиционно проводилась Лаприцем. Я пристроился в конце колонны на своем месте, а на вопросительные взгляды ребят ответил:
— Все нормально, Зюзя просто стал жертвой очень несчастного случая.
— А этому несчастному случаю случайно наказание не назначили? — уточнил Дин.
— Ни малейшего, — ответил я.
— А ну прекратить разговоры в строю! — сегодня Лаприц и не думал снижать децибелы. — Направо! Шагом марш!
Занятие обещало быть долгим.
А вечером после ужина ко мне пристали с расспросами ребята. С неохотой я поведал им о событиях этой ночи, сказав, что настиг Зюзю, когда он потащил в город мои вещи. О скупщике я решил умолчать. Парни похвалили меня, сказав, что ворам там самое место и отстали, но один десятник, Щрам, прилип ко мне с расспросами, где именно находится то место, где лежит бревно. Я понял, что ему просто очень хочется прогуляться, а потому не посмел отказать и подробно объяснил, как его найти. Неужели за месяцы службы бойцы не разведали все удобные места для самоволки? Ответ на этот вопрос я получил все у того же десятника, который просветил меня, что здесь часто ходят патрули, а кто попадется им на глаза, рискует пожизненно оказаться в нарядах на кухню. Что-то их я не сильно замечал за время моего пребывания в лагере, но поверил ему на слово, отправившись тренироваться с начальником.
Следующие три дня прошли, как обычно, за исключением того, что вечером второго, возвращаясь посреди ночи после долгого разговора с Алоной, я столкнулся в дверях со Шрамом. Посторонившись, давая ему пройти, я молча зашел внутрь и на следующий день не задал ему ни одного вопроса, хотя тот и кидал на меня тревожные взгляды. Когда под вечер его нервозность мне порядком надоела, я намеренно задержался перед ужином и схватил его за рукав, увлекая в сторонку.