Тушеная баранина таяла во рту, редис был свежим и крепким, но самым вкусным оказался хлеб, испеченный миссис Вукчич в виде булок, широких и длинных, как моя рука. Мы съели две штуки, и я воздал им должное. Масла не было, но можно было макать хлеб в подливку, а когда она кончилась, то с яблочным джемом булки были еще вкуснее. В итоге я только выиграл, не принимая участия в разговоре, потому что мог без помех чревоугодничать и обмениваться взглядами с Метой, да и позже Вульф сказал мне, что их разговор за столом был беспредметным.
После ужина подали кофе – по крайней мере, таково было предположение Вульфа, когда я спросил его, что это. Мы прихлебывали это пойло из аляповатых желтых чашек, когда неожиданно Данило встал, быстро прошагал к входной двери и вышел, закрыв ее за собой. Учитывая дальнейшие события, наверное, этому предшествовал какой-то сигнал, хотя я ничего не заметил. Данило отсутствовал минут пять. Затем, войдя в дверь, он широко распахнул ее, и до нас, сидящих за столом, дошло дыхание холодного ветра. Он сел, положил на стол сверток в мятой темной бумаге, взял свою чашку и выпил все кофе. Вульф что-то спросил у него, очень вежливо. Данило поставил чашку, взял сверток, развернул его и положил на стол между собой и Вульфом. Я уставился на предмет, лежавший на бумаге. Несмотря на свое хорошее зрение, я не сразу поверил своим глазам. Это был человеческий палец, отрезанный у основания.
– Надеюсь, это не десерт, – сухо сказал Вульф.
– Мы могли бы отравиться, – заявил Данило – Он принадлежал этому крысенку, Жубе Биличу. Мета, дорогая, можно мне еще горячего кофейку?
Она встала и подошла к плите.
Хотя Мета и вида не подала, что появление отрезанного пальца на обеденном столе ужаснуло ее, на самом деле она здорово перепугалась. Это особенно бросилось в глаза, когда она, наполнив мужу чашку дымящимся «кофе», отнесла кофейник на печку, даже не предложив угостить напитком никого из гостей, что было на нее крайне непохоже.
Когда Мета села на место, Вульф заговорил:
– Впечатляюще сработано, Данило. Разумеется, вы ждете от меня вопроса – и я задам. Где все остальное?
– Там, где никому не найти, – резко ответил Данило, прихлебывая из чашки. – Сами знаете, это не черногорский обычай – извещать таким образом о казни. Русские несколько лет назад впервые ввели его здесь, и он прижился.
– Все же меня это поразило… Я имею в виду казнь, а не палец. Полагаю, что вы, покинув нас, известили кого-то о том, что Жубе околачивается в окрестностях, и отдали приказ о том, чтобы его устранить.