– Я напишу ему и изложу ваш интерес, лорд Ментис. Подобный союз получит мое полное благословение.
Ментис склонил голову в ответ.
– Король Александр будет благодарен вам за помощь, миледи. Он… – Ментис помедлил, как бы подыскивая правильные слова. – Несмотря на то что ему только шестнадцать, он быстро становится самостоятельным, и выше всего для него сейчас объединение всех партий в нашей стране.
X
Замок Роксбург. Декабрь 1257
Когда король вызвал Малкольма на совет в Роксбург, Элейн поехала с ним, снова оставив мальчиков на попечение Ронвен.
Дональд Map вместе со своим отцом был в королевском замке. Он присутствовал на всех заседаниях совета, был серьезен, внимательно прислушивался к доводам выступавших; он опять ухаживал за королевой. Молодой человек стал повыше ростом, раздался в плечах, и бородка, когда-то реденькая, теперь густой порослью обрамляла его подбородок, усиливая его линию и придавая лицу мужественное выражение. Элейн исподтишка наблюдала за ним. Она была в смятении, но в то же время ее немного забавляло то обстоятельство, что при виде Дональда ее сердце начинает бешено биться. Он не подавал виду, что заметил ее появление, но в тот вечер, когда она сидела с другими дамами и вышивала, слушая песни французского трубадура, кто-то сунул в ее руку записку:
«В саду королевы, в час, когда зажгутся звезды». Подписи не было.
Дональд в это время стоял к ней спиной, оживленно беседуя с лордом Баканом. Она спрятала записку за лиф платья. Колебания были излишни.
XI
– Вы пришли, – послышался тихий голос у нее за спиной.
Сначала она подумала, что в саду никого нет. Посыпанные гравием дорожки казались отполированными в лунном свете; стена замка бросала косую тень на аккуратные газоны… с зеленью и цветами.
Она медленно повернулась:
– Пришла.
– Я знал, что так и будет. Лорд Файф, конечно, не знает об этом?
– Конечно, нет, – ответила Элейн. У нее упало сердце: что она делает здесь и как можно доверяться этому юнцу, под луной, в саду?
Последние месяцы Элейн старалась выбросить Дональда из головы, но воспоминания о поцелуе то и дело тревожили ее воображение. А ведь она сожгла его записку – и все равно пришла. Что влекло ее сюда? Знакомое волнение, сопротивляться которому она была не в силах? Или желание вкусить запретного плода? Или ее в самом деле захватил этот юноша, с его обаянием, красотой, внимательностью к ней, нежностью, – и потому она никак не может забыть тот первый поцелуй?
Дональд громко перевел дыхание. Он шагнул к ней, и она увидела в руке у него белую, еще не раскрывшуюся розу.