– Это вам. – Он протянул цветок, и она с улыбкой взяла его.
Дональд смотрел на розу. Он собирался сказать Элейн, что она самое совершенное создание на свете; что женщины прекраснее ее он еще не встречал; что она так великодушна, добра, очаровательна; что она вовсе лишена недостатков и ее даже не портят следы ожогов на лице и на руках. Ему хотелось поцеловать ее, ощутить прикосновение своих губ к ее коже. В ней было столько естественной чувственности, что с ней не могла сравниться ни одна молодая девушка из тех, что были во множестве предоставлены ему на выбор из самых лучших семей. Все они были холодные и чопорные. А что касается придворных дам, то эти разбитные хохотушки только и делали, что строили ему глазки, жеманились и шушукались между собой. Пресвятая Дева, как он желал ее!
Дональд поник, чувствуя, что больше не вынесет этого. Нет, ему не следует, он не смеет думать о ней таким образом. Ведь она была прекрасной женой, благочестивой и чистой, матерью двух маленьких сыновей. И все же она здесь, перед ним, в залитом лунным светом саду. Покорность Элейн его зову побуждала его к действиям. Сжав руки в кулаки, он опустил глаза.
– Это безумие, – произнесла Элейн. Она вдруг почувствована, что он пришел, тот, другой; он рядом, ее любовник-призрак, и гневается. От его холодной, беспомощной ярости стыл воздух.
Дональд улыбнулся и кивнул, соглашаясь с ней. Он протянул к ней руки.
– Я хочу вас, – признался он робко.
Элейн чуть не кинулась к нему на грудь, но остановилась, не в силах двинуться.
– Дональд…
– Простите. – Он невероятным усилием заставил себя сдержаться. – Я не имел права, я виноват.
– Прощать вас не за что, вы не виноваты, – улыбнулась она. – Да разве может женщина на вас сердиться?
Привстав на цыпочки, она запечатлела на его щеке легкий поцелуй и, повернувшись, убежала.
XII
Уильям Map в раздражении ходил взад-вперед по комнате, когда появился Дональд. Резко обернувшись, он набросился на сына:
– Появился наконец! Где ты был?
Дональд отступил, не понимая, чем вызван отцовский гнев.
– Я проведывал коня, отец. – Он слегка покраснел.
– А может быть, кобылу? – Уильям шипел от злости. – Проклятие! Если то, о чем болтают, правда, я сдеру с тебя шкуру, мальчишка!
Дональд гордо поднял голову:
– Я уже не мальчишка, отец.
– В самом деле? Это она тебе так сказала? – Уильям презрительно фыркнул.
Дональд посмотрел отцу в глаза. Он привык уважать своего родителя и заслуженно почитал его, но на этот раз он не мог не вспылить.
– Не знаю, что ты слышал и с чьих слов, – произнес он с невероятным достоинством. – Но я не замешан ни в одной связи, которой надо было бы стыдиться, и я не совершил ничего такого, что запятнало бы мою честь или честь любой придворной дамы. – Но, говоря это, Дональд думал: «Пресвятая Дева, как бы мне этого хотелось! Однако должен же я уважать ее желания!» В самом деле, он не бегал за ней; в ту ночь он просто оказался в саду и ему захотелось часами смотреть на луну, потому что она притягивала его.