– Посидим-ка сейчас… помозгуем….
– Ну, так что? Плывем? — закричал идущий с веслами на плече Онисим.
– Плывем, Онисим. Только… не на тот берег. До Щитной подкинешь?
– Само собой.
Михаил специально так решил, по-хитрому на усадьбу идти-пробираться. Не прямо, а таким вот крюком, через Щитную, через Молоткову улицы — чтоб погоню (буде еще не угомонились) с толку да со следа сбить.
Ну, Ярил, чучело одноглазое! Это ж надо, удумал что?
– Кривой знал, что ты в бегах? — усаживаясь в лодку, негромко спросил Миша.
Марья покачала головой:
– Не ведал. Увидал на Торгу — я туда шла, думала, своих кого встречу… ну, из наших, из смердов, чудских крестьян. А он — тут как тут! С парнем каким-то стоял, высоченным. Руки — что две оглобли, голова сивая, морда — как кирпич.
– Ох ты! — узнал Михаил. — Ну и портретик, не обознаешься. А кнута у него за поясом не было?
– Был, был кнут. Да Ярил так его, парнягу, и звал — Кнут! Что-то ему говорил, а тот слушал почтительно, да головой кивал.
– Хм… вот как, значит. Ну, понятно…
Понятно, кто тут у кодл начальник — координатор. Бояре Мишиничи — через Кривого Ярила. Однако Миша-Новгородец вроде как князя поддерживает. Да и на Неве себя проявил — со шведами лихо бился. Что ж теперь-то? Иль не посмел идти против клана? А может, это клан его к князю и направил? Все может быть. Бояре — народ изворотливый, хитрый — чего все яйца в одной корзине держать? Вдруг, да победит Александр-князь — а у них уж и дружок его имеется — Новгородец Миша! Тезка, блин…
До места добрались быстро — что тут плыть-то? Выбрались, поблагодарили Онисима, прошли чрез воротца малые — вот и Щитная. Звон от молотков-наковален — на всю округу. Понятное дело — оружейники. Работают все, по улицам шайками не шатаются, видать — некогда.
– А куда мы идем? — дернула за рукав Марья. — Может, я сама бы себе…
– Иди уж. Сама!
Конечно, девчонку нужно было прятать на дальней усадьбе Онциферовичей — а где еще-то? Договориться с тиуном, теперь-то уж это нетрудно, теперь-то уж и сам Михаил мог при случае за кого-нибудь перед боярином-батюшкой словечко замолвить. А чего ж? Он же теперь не простой закуп-рядович — а воспитатель юных бояричей, педагог, «дядька»… Песталоцци, ититна мать, Жан-Жак Руссо, Макаренко…
– Интересно, откуда у Ярила грамота на тебя? Или врал?
– Может, и врал. А может, у Ефрема взял зачем-то…
– Поживешь пока на одной усадьбе…
– Ой, господине… — закручинилась Марья. — Вот дура-то — сбегла. Как бы теперь хуже не было.
– Ничего! Уж придумаем, что с тобой делать, потолкую с тиуном. Может, тебя на дальний погост отослать? Поедешь?