Где же бояричи могут прятаться? В сенях? В светлицах? Или, может, на галереях? Или вообще со двора убежать успели?
Только подумал так — крик услыхал! Не крик — стон даже. Прислушался — вроде как откуда-то сверху, из светлицы. Ага… С чего б там кому кричать? Неужто добрались вражины?
Осторожно, на цыпочках, Михаил подкрался к горнице, заглянул — никого! Пусто! Быстренько подскочил к стене, схватил висевший на стенке меч… Настоящий, боевой, жаль только — коротковатый, старый, с большим полукруглым навершьем. Видать, когда-то принадлежал знатным боярским предкам.
Ага! Снова крик. Наверху, в светлице…
Сжав покрепче меч, Михаил перепрыгнул через три ступеньки, рванул дверь…
И остановился, удивленно оглядываясь — горница-то оказалась пустой! Так кто же, черт побери, кричал? Ну вот только что…
Что-то скрипнуло… сундук! Да-да — чуть приподнялась крышка.
– А ну-ка, вылезай, не прячься! — поигрывая мечом, посоветовал Михаил.
Крышка со стуком отвалилась к стене.
– Дяденько Мисаил!!!
Словно чертенок, выпрыгнул из сундука Глебушка — босой, под левым глазом — синяк, на лбу — царапина. Но жив, жив, ишь, улыбается, обниматься лезет:
– Дядюшко…
Вот — заплакал.
– Ну, ну, милый… — Миша погладил отрока по голове. — Будет, будет… А где братец-то?
– Парняга с кнутищем за нами погнался — мы на крыльце играли, когда чужие люди пришли. Бориска крикнул — в сундуке схоронись, а сам — бежать, за ним и погнались, язм — в сторону, в горницу. Схоронился.
– А чего ж кричал?
– Так страшно же!
– Понятно… Ну что, пойду твоего братишку искать.
– И я с тобой!
– Нет уж… ты сиди пока здесь, запрись вон, на засовец.
– Ага, — скептически ухмыльнулся Глеб. — Запрись. А вдруг они дом подожгут?
– Так успеешь, откроешься… Не-не, со мной — и не думай! Враз головенку отвертят — а я в ответе. Сиди уж лучше здесь.
– Мисаил… а ты не долго?
– Уж как пойдет. Куда они побежали-то?
– Да по всем хоромам носились.
– А тиун где? Не видал?
– Не…
Подмигнув мальцу, Миша с грохотом спустился по лестнице вниз, в сени. Снова заглянул в горницу, потом вышел на галерею, стараясь, чтоб не увидали со двора. Где ж они могут быть-то? Боярич Борис и верзила по кличке Кнут… человек, верно, предобрейший. К конюшне вряд ли Борис побежал — не дурак же. Остаются подсобки… те, что на заднем дворе: амбары, овин, гумно, рига…
Таясь от лишних взглядов, Михаил протиснулся меж амбарами на задний двор и застыл, прислушался. Кроме доносившихся с конюшни криков — ничего. Хотя… вот, кажется, скрипнула дверь… Да, скрипнула — ветер. А вот, похоже, голоса… Или — показалось? Вон там говорили, в дощатом молотильном сарая — риге. Или — не там? Рядом овин — бревенчатый сруб с печью для сушки снопов — сооружение солидное, вряд ли оттуда было бы слышно. Значит — в риге. Или — на гумне — тоже сарайчик, только для обмолота. Вот снова голоса… Точно — на гумне!