Маленький король был очень доволен. Он доверял своему собственному суждению о людях и нисколько не сомневался, что этот человек любой ценой выполнит клятву, которую только что дал.
Гавин был тоже доволен, потому что теперь у него был союзник, мальчик, который скоро станет мужчиной и будет править всей Шотландией. Он был не так глуп и не считал, что это разрешит все его проблемы с завоеванием Риа и Галлхиела, но это могло помочь. У него промелькнула мысль, что подумает Олбани, когда его шпионы донесут ему о происшедшей встрече. Ни для кого при дворе не было секретом, что Олбани стремился заполучить трон, но Гавин воздержался от своего суждения. История слагает собственные легенды о регентах и тронах.
Однако не эти мысли занимали голову Гавина, когда он встретился с Риа Макамлейд лицом к лицу второй раз в их жизни. Он поднимался по лестнице в поисках человека, который, как его заверили, никогда не отказывался от приглашения поохотиться. Она спокойно спускалась, окруженная небольшой группой женщин.
Стремясь не дать упасть прелестной девушке, когда он, неожиданно быстро поднявшись по лестнице, оказался перед ней, Гавин обнял ее. Риа издала испуганный возглас, ее компаньонки изумленно вскрикнули. Гавин и сам был потрясен, когда его голубые глаза встретились с ее серебристыми глазами, обрамленными темными, нахмуренными сейчас бровями.
— Ты что, сумасшедший? — запальчиво произнесла Риа, что, похоже, вошло у нее в привычку, и не подумала извиниться, когда ее глаза скользнули по красивому лицу. Их выражение смягчилось, когда их взгляды встретились. Она услышала раздававшийся позади нее шепот: «Это он. Это германец». Она рассматривала находившееся перед ней лицо, ее губы слегка приоткрылись от изумления. И через мгновение раздался ее смех, который привлек внимание всех, кто находился наверху и внизу.
Осознав, что она узнала его, окрыленный тем, что она сделала это так быстро после долгой разлуки, Гавин широко улыбнулся.
— Ну вот, как и в первый раз, ты снова меня обвинила.
— Я не могу поверить, что это ты, — прерывисто произнесла она. — Я так часто думала… — Голос у нее сорвался, когда она поняла, что это тот самый мужчина, о котором говорила ей леди Ардит и предупреждала не обольщать его. Но ведь это был Гавин Макамлейд, ее Гавин.
— Так ты германский рыцарь? — Не удивительно, что он спрашивал про нее, ведь она была частью его прошлого, также как он — ее.
— Да, я Беринхард, — признал он, все еще во власти серебристого блеска ее глаз.
— Риа. — Этот голос, молодой и мягкий, нельзя было проигнорировать.