— Рассуждаешь ты дельно, но где выводы?
— Выводы? Извольте. Итак, происхождение Войцеховской, ее прошлое вряд ли соответствует тому, что она пишет в автобиографии. Ни происхождение, ни прошлое Войцеховской нам неизвестны. Неизвестно, в частности, что она делала, где была почти всю войну, до сентября 1944 года.
Это одна сторона вопроса. Но в этом свете новое значение приобретает другой вопрос…
— Лондонское произношение? — быстро спросил Скворецкий.
— Да, лондонское произношение, — твердо сказал Миронов. — И это не такая уж маленькая зацепка, если к этому кое-что добавить.
— Например? — живо заинтересовался полковник.
— Литературу. Отношение Войцеховской к польской литературе, польским писателям.
— Не понимаю. Какое отношение?
— Тут все не так просто. Какого-то конкретного, определенного разговора у нас не было. Слишком она осторожна. Но, беседуя с ней день за днем по разным вопросам, в частности о литературе, я сделал некоторые наблюдения. Суть их такова: Войцеховская превосходно знает и любит старых польских авторов, писателей же современной, социалистической Польши она ни во что не ставит, не знает и не хочет знать. Случайность? Вряд ли. Боюсь, что отношение Войцеховской к польской литературе, к польским писателям имеет самое непосредственное отношение к ее лондонскому произношению. Как-то раньше я об этом не задумывался. А речь идет о том, в какой стране, в каких условиях росла Войцеховская, как складывались ее мировоззрение, взгляды, убеждения…
— Ну, ну, — поторопил Скворецкий, — нельзя ли короче.
— А короче так: проверку прошлого Войцеховской надо начинать наново, проводить под иным углом зрения, чем мы проводили до сих пор.
— Конкретно? Что ты предлагаешь конкретно? — спросил полковник.
— Надо попросить польских товарищей навести справку, не в Лондоне ли обреталось семейство Войцеховских. У Анны Казимировны и лондонское произношение и такой своеобразный подход к польской литературе…
— Все это, конечно, очень хорошо, — сказал Скворецкий, — пошлем запрос. Может, наша Войцеховская из «лондонцев». Но ведь может статься, и это вернее всего, что подлинная фамилия Войцеховской вовсе не Войцеховская. И если ее семья была в Лондоне, если она сама входила в окружение Бур-Комаровского, так совсем под другой фамилией. Что же тогда даст проверка, кого искать?
Полковник заходил по кабинету.
— А-а, — вдруг сказал он, останавливаясь и решительно махнув рукой, — пиши! Пиши запрос. Дело такое, что того стоит. Только фотографию Войцеховской обязательно приложи. Хоть и много лет прошло… Пиши.