— Нету, — разочарованно произнес Нелюта.
— Постой, постой, — сказал Карпухин, разворачивая портянки. — А вот и пропажа! Теперь пошли назад, будем разбираться.
Вернувшись в избу, Карпухин принялся разглядывать найденную вещь.
— Ты отведи паренька-то, — сказал Нелюте. — Пусть твои хлопцы присмотрят за ним, потом что-нибудь придумаем.
Казачок вдруг заплакал:
— Дяденька... а не расстреляют?..
Карпухин нахмурился, полез за кисетом:
— Красная Армия не воюет с детьми. Все. Иди! Где твои родители?
— У меня нету родителей. Их беляки постреляли в Полтавке.
— Ну вот, — расстроился Карпухин, — А ты сам-то с кем был? Эх! Как тебя зовут?
— Тит.
— Ты не реви, Тит. Это плохо, что у тебя родителей нет. А тетки или дядья?
— Не пойду я к ним, к мироедам.
— А ты, значитца, пролетарий! — обрадовался Нелюта. — Ну, тогда другое дело. Вот возьмем Спасск, учиться будешь. Понял?
Карпухин вздохнул, раскурил трубку:
— Найди там ему что-нибудь из одежонки. Срамота глядеть. А ты, Тит, утри слезы. Теперь нос.
...Шелковку Карпухин обнаружил сразу. Глаза его заблестели. Собрав все со стола в полевую сумку, он пошел к комдиву Покусу, который находился в штабе главкома.
Потные телефонисты с катушками за плечами раскручивали провод. У штаба уже была сооружена коновязь, топтались кони, мотая хмельно головами, отгоняя оводов. Тут же стояла тачанка с задранным в небо рыльцем пулемета. На сиденье похрапывал связной штаба.
Новый, сменивший В. К. Блюхера, главком Уборевич захлопнул папку, передал ее Покусу.
— Яков Захарович, а кто такой Улан, если не секрет?
Покус, завязывая тесемочки, улыбнулся:
— Для вас — нет, Иероним Петрович. Это Серегин Олег Владиславович. Служит в военном ведомстве. Воевал с германцем в чине капитана, имеет боевые награды. Вступил в партию большевиков. Работал у Унгерна, был направлен в читинскую ЧК. Оттуда послали в Хабаровск. Знает японский и китайский. Сам из Владивостока.
— Мужественный товарищ.
— Да, — подтвердил Покус, — человек он прекрасный.
— Передайте при возможности мою благодарность ему.
— Есть, Иероним Петрович. Обязательно передадим, Денег бы ему надо. Очень они ему сейчас пригодятся.
— Сделайте вклад в Харбинское отделение «Спеши Бэнк». Думаю, там они пригодятся ему больше. Можно это сделать в самое ближайшее время?
— Можно, товарищ главком. Такого добра у нас хоть мешок, — обрадовался Покус.
Уборевич напомнил:
— И пусть банк оповестит его об этом. Чтоб знал. Деньги действительно потребуются ему не здесь, а там... И очень скоро.
...Остро отточенным красным карандашом Уборевич решительно водил по карте, вокруг которой сгрудились командиры и политработники. В комнате было накурено и тесно. Исчерченная разноцветными стрелами карта-двухверстка занимала весь длинный стол, а северный ее конец, уже глубокий тыл, у станции Шмаковка надламывался и свисал над носками сапог главкома. Все были возбуждены, но внимательно слушали, делая пометки в своих планшетах. Уборевич, как всегда, подтянут, энергичен, стекла пенсне поблескивали, на гимнастерке, выше кармашка, на малиновых розетках привинчены два ордена Красного Знамени.