Я тихонько последовал своей дорогой. Ясно, что обсуждать странности леди Кэтрин будут ещё очень долго, а потом вновь вернутся ко мне. Пусть обсуждают кого угодно, лишь бы это удерживало их в кухне. Теперь я мог опасаться только Сэма. В другой раз я бы радовался встрече с ним без свидетелей, ведь тогда я мог бы его проучить за ложь и неповиновение, но не теперь. Если этот прохвост увидит, чем я занимаюсь, он немедленно донесёт на меня миссис Джонсон, а та не преминет расписать всё хозяевам в самых мрачных красках. К моему счастью, я благополучно миновал комнаты прислуги и никого не встретил.
Я спустился к двери в подвал и теперь мог рассчитывать на то, что здесь меня никто не увидит. Я порадовался свече в тяжёлом медном подсвечнике, которая стояла неподалёку, вероятно, чтобы дворецкий мог ещё раз осмотреть засовы, потому что как-то не догадался взять свечу из своей комнаты. Я, конечно, воспользовался бы свечой в коридоре, но из-за неё мог бы быть уличён, ведь каждому ясно, что если свечи нет на месте, значит, кто-то её взял.
Честно говоря, я мало надеялся на успех моего предприятия, но меня притягивало всё таинственное, поэтому даже потрогать дверь в мрачный подвал и попробовать крепость замка было интересно, а сделать это поздним вечером, почти ночью, в темноте было прямо-таки захватывающе. Я потрогал ручку двери, испытывая холодок внутри, потянул за неё, и вдруг дверь подалась. Меня охватило таким ужасом, что я чуть не убежал. Если бы дверь была надёжно заперта, я потряс бы её, обошёл вокруг дома, убедился бы, что ни в одну щель пролезть в подвал нельзя, и ушёл в свою комнату, разочарованный, но с приятным чувством выполненного долга. А что делать теперь? Я не был готов к удаче. Раз дверь открыта, значит, я должен войти в этот страшный подвал, где нашёл свою смерть маленький сын мистера Эдварда. А есть ли во мне столько мужества, чтобы это сделать? Но меня недаром звали Робин. Я боялся, значит, я должен был побороть свой страх и войти в зловещее помещение, одна мысль о котором повергала меня в трепет. Всё-таки мне дали имя в честь славного Робин Гуда, и я не должен был его позорить.
Я не стал тянуть, а решительно отворил дверь и вошёл. Подвал занимал очень большое пространство и был заполнен, по моему разумению, всяким хламом. Здесь были и корзины, и инструмент, какие-то доски, бочки, железки, видавшие виды тачки, тележки и многое другое. Где-то здесь, за какими-то бочками наткнулся на острое лезвие Бертрам. И неудивительно, что наткнулся: в таком мрачном подвале кто-нибудь обязательно должен был умереть.