– Знаешь, милая, – сказал он ей, – когда все выяснится и ты убедишься, какого колоссального дурака сваляла, я потребую от тебя извинений.
– Это мы еще посмотрим.
Улыбка торжества медленно расплылась по его лицу.
– И я как раз придумал, каким именно образом ты сможешь доказать мне свое раскаяние. Да, я нашел идеальный способ.
Озабоченно нахмурившись, она пропустила его слова мимо ушей.
– Как я уже говорила, я доверяю Джону. Но разве можно посылать его в Гретна-Грин?.. Ведь он нужен тебе здесь! Сейчас больше, чем когда-либо. Из того, что ты только что мне сказал…
– Разумеется, он нужен мне здесь! Но жена нужна мне еще больше, поэтому я предлагаю все же послать его. Что скажешь?
Кассандра отвернулась, в задумчивости прижимая пальцы к губам. И опять зыбкая надежда соблазнительно поманила ее за собой, нашептывая, что он говорит правду, но она отпрянула в суеверном страхе: слишком много ослепительной радости вызывала в душе эта мысль.
– А что ты ему скажешь? – забеспокоилась она. – Как ты ему объяснишь?
– Я скажу ему правду. Знаю, это немного неловко, но тут уж ничего не поделаешь, придется ему узнать все. Но ты не беспокойся, Касс, Джон умеет держать язык за зубами. Дальше его это не пойдет.
Кассандра на мгновение закрыла глаза. Ей хотелось, чтобы ее голос звучал непринужденно, но он прерывался на каждом слове.
– Хорошо. Пусть он съездит. Но я должна тебе сказать, что многого от этой поездки не жду.
– Правда, любовь моя? – тихо переспросил Риордан. – Хотел бы я знать, с каких это пор ты стала такой подозрительной?
Он хотел коснуться ее щеки, но она отвернулась. Пришлось удовольствоваться локоном, лежавшим у нее на плече. Он потер между пальцев блестящую шелковистую прядь. Его гнев рассеялся, подобно тучам после летней грозы.
– А я жду от этой поездки чуда. Я хочу вернуть свою жену.
Кассандра почувствовала легкое прикосновение его теплой руки к своей ключице. Сердце у нее колотилось, тело каждым нервом отзывалось на звук его голоса.
– Если Джон Уокер вернется с доказательствами того, что наш брак действителен, – сказала она, по-прежнему стараясь не выдать голосом своего волнения, – я, Филипп, извинюсь перед тобой любым угодным тебе образом. Но пока он не вернется, я предпочитаю, чтобы ты до меня не дотрагивался.
Риордан двумя пальцами провел по ее шее и груди до выреза ночной рубашки.
– Любовь моя, – прошептал он, – лучше не торопись с подобными просьбами. Я сделаю все возможное, чтобы ее выполнить, но как бы тебе самой не пришлось потом об этом пожалеть. Завтра или послезавтра. Или прямо сейчас.