— Господин Первый маршал, — молодой цивильник был учтив и курнос, — прошу вас свернуть к подъезду Святого Алана.
— Святого Алана? — переспросил Иноходец. — Куда это?
— Бывший Марагонский, — охотно пояснил офицерик, — от него как раз курьер отъезжает.
— Я понял. — В войне названий и имен Альдо поверг врагов в пух и прах, остались сущие пустяки вроде Кэналлийского моста. — Жильбер, поворачиваем.
Сэц-Ариж выразительно пожал плечами и направил гнедого Изверга к ощетинившейся пиками арке, Дракко без понуканий двинулся следом. Днем дороги короче, а стук подков тише, днем видишь только то, что есть, и кто виноват, если ночные кошмары и те приятней яви?
— Господин Первый маршал, — еще один офицер молодцевато отдал честь, — теньент Родстер к вашим услугам. Цивильный комендант приказал открыть для членов Высокого Суда Бронзовый кабинет. Там горит камин и поданы напитки, но, боюсь, времени на отдых не осталось.
— Хорошо. Его Величество уже прибыл?
— Только что, — сообщил Родстер и заученно добавил: — Но герцог Окделл и полковник Нокс здесь с раннего утра.
— Доброе утро, Монсеньор!
Кракл в не успевшем обмяться зеленом одеянии с массивной цепью на шее вызывал, мягко говоря, недоумение. Раньше головы законников украшали невысокие колпаки с пряжками, сейчас на судейских нацепили венки из туи. Сюзерен как мог переделывал сегодня в позавчера.
— Доброе утро, барон. Вижу, вы наготове.
— Трудное дело, — гуэций многозначительно тронул облепленный печатями мешок для бумаг, — но для юриста чем сложнее процесс, тем почетнее его выиграть.
— А разве его можно проиграть? — невольно скривился Робер. — Простите, не совсем здоров.
— Мои соболезнования. — Кракл остался все тем же извлеченным из-под дорских обломков холуем. — Нет, герцог, в победе я не сомневаюсь, меня беспокоит зазор между древними кодексами и современным правом. Если защита ударит туда, Феншо придется тяжело.
— Я плохо знаю судейский мир, — венок над косыми глазами напоминал о ярмарочных фиглярах, — что представляет собой защитник?
— Мэтр Инголс очень опытен, — значительно произнес Кракл, — и очень хитер. Государь, назначив обвиняемому защитника, чего в старину не бывало, невольно указал на противоречия между кодексом Доминика и позднейшими законами. Боюсь, мэтр Инголс принял указание Его Величества использовать для защиты герцога Алва все возможности слишком буквально.
— Вам следовало сказать об этом раньше, — буркнул Робер, прикидывая, с какой стороны обойти увенчанного туей подлеца.
— Я предупреждал государя. — Один глаз гуэция взмыл к небесам, второй вперился в Иноходца. — Его Величество ответил, что чем безнадежнее дело, тем больше прав должно быть у подсудимого. Справедливость и великодушие государя не знают границ, его слова следует выбить на фронтоне этого дворца.