— А это не видел? — крикнул Юрочка и соорудил комбинацию из трех пальцев, лизнул языком выпятившийся большой и сунул ее к самому носу компаньона.
Этот воинственный и вместе с тем оскорбительный жест не возымел должного воздействия. Высокий откинул голову назад, отстраняясь от не совсем приятного сооружения, осторожно отвел руку Юрочки в сторону.
— Юрочка, — с нежностью сказал он. — Я тебя прошу: будь добренький — уйди! Ты можешь понимать русский язык?
— Сам уходи! Сматывайся! — свирепея, заорал Юрочка.
— Давай не будем, — примиряюще сказал высокий и, выхватив из кармана колоду карт, ловко перетасовал ее. — Тяни...
— Так, да? — недовольно, но уже более спокойным голосом спросил Юрочка.
— Закон! — ответил высокий.
Юрочка потер в нерешительности ладонь о ладонь и выхватил из колоды карту.
— Валет! — захлебываясь от радости, крикнул он.
Высокий бросил на карту косой взгляд, кивнул головой, мол, вижу, снова перетасовал карты, отдал их Юрочке; он тоже потасовал, затем снял добрую половину колоды, еще раз потасовал и протянул высокому. Высокий осторожно запустил пальцы в колоду и не спеша протянул карту.
— Туз, — безразличным голосом, не отрывая от компаньона глаз, сказал длинный. — Моя дама. Смойся! Валяй с обыском...
Надя поняла, что больше нельзя терять ни мгновенья, и со всех ног бросилась в гостиную. За ней с криком ринулись бандиты. Она кинулась к тому креслу, где находились оставленные винтовки, но их уже не было...
— Помогите! — в отчаянии закричала Надя.
Глава двадцать первая
С лестницы прогремел выстрел, и она увидела там студента. В руках у него была винтовка, вторая висела за плечом.
— Беги! — крикнул он. — Сюда беги!
Надя кинулась вверх по лестнице.
Тем временем опешившие вначале от неожиданного выстрела Юрочка и его компаньон открыли беспорядочную револьверную стрельбу по беглянке и невесть откуда появившемуся человеку, захватившему их винтовки.
Обручев и Надя притаились за выступом на втором этаже у самой лестницы. Сквозь просветы невысокой балюстрады они хорошо видели всю гостиную и имели возможность следить за каждым шагом Юрочки и высокого, тогда как громилы могли лишь догадываться об их местонахождении. Скрываясь за мебелью, грозя и ругаясь, Юрочка и высокий изредка постреливали — должно быть, заряды у них подходили к концу. У Обручева патронов тоже было немного — в карабине ни одного, а в магазинной коробке винтовки после сделанного выстрела осталось четыре. Обручев знал твердость своей руки и меткость глаза: среди офицеров полка он считался превосходным стрелком. Ему было вполне достаточно двух патронов, чтобы уложить находящихся внизу бандитов, он и первым выстрелом мог ухлопать одного из них, а это скорее всего был бы высокий, первым бежавший за Надей. Но Обручев этого не сделал, намеренно послал пулю так, чтобы она никого не задела. И жалел, что не мог влепить каждому из них. Понимал — нельзя.