Мужчины посмотрели на меня, как на дуру. Я обиделась.
— Я что-то не так сказала?
— Юля, — снисходительно, как маленькой, пояснил Миронов. — Не смотри голливудских боевиков, это вредно для мозга. Если сейчас любой мобильник номер определяет, неужели наша техника должна ждать тридцать секунд, чтобы запеленговать автора звонка? Не такие мы отсталые. Ты же была у нас в ЦОНе*, видела, на что мы способны… Не в этом проблема.
— А в чем? — спросил Егор.
— Да наш маньяк, в принципе, не очень-то и прячется. И номер скрыть не пытается. Только каждый раз он звонит с номеров жертв. И телефон использует всего один раз. Ищи-свищи его…
— Кроме этого… как его… Муроенко, у вас фигуранты есть?
— Нет, — вздохнул Кирилл. — Жертв отрабатываем, но ничего общего между ними так и не нашли. Единственная зацепка нами выявленная, то, что жертвы живут в пределах хождения автобусного маршрута номер пять.
— Вами выявленная? — ехидно поинтересовалась я.
— Ну, вами, — согласился Миронов. — Когда Шмелев мне об этом сказал, я проверил — так и есть. Трупы действительно находили по кольцу, по этому же кольцу жертвы и жили ранее. Да и на Муроенко надежда хилая. Ну, знал он Тыртычную, и что из этого? Я с ее сестрой разговаривал. Тыртычная замуж хотела, но не убивать же ее из-за этого. Тем более, что беременной она не была, вскрытие показало. В общем, уперлись мы в тупик. Похоже, это действительно маньяк, и убивает он бессистемно.
— Ну, какая-то система в его действиях есть, — покачал головой Егор. — То, что мы ее не видим, не значит, что таковой нет. Ладно, завтра с утра на доклад, и все документы мне на стол.
— А с областным прокурором чего делать? — спросил Кирилл.
— Ничего. Мы ему пока не скажем. Этот пенек старый мечтает только о том, чтобы на пенсию уйти благополучно. Юля, может, ты к нам поедешь?
— Да, Юль, поехали, — сказала Марина, отчаянно зевавшая уже с полчаса. — Не сидеть же тебе дома одной?
— Нет, я лучше дома, — слабо улыбнулась я.
— Одна? Ты с ума сошла!
— С ней Семенов останется, — вмешался Кирилл. — Останешься, Семенов?
Семенов покраснел и быстро-быстро закивал. Не могу сказать, что я обрадовалась компании. Несмотря на мерзость пережитого, страх и неуместное чувство собственной ущербности, я предпочла бы остаться одна. И уж в ком-ком, а в утешителе с щенячьим восторгом в глазах точно не нуждалась. Но возражать не стала. В конце концов, не постель же мне с ним делить? Переночует в гостиной, куда я после пережитого не хотела даже заходить. На мгновение я почувствовала волну отвращения: как же я буду жить в этой квартире, смотреть телевизор, сидеть на том самом диване? А потом пришла спасительная мысль — переклею обои, переставлю мебель, сменю диван. Никаких бело-персиковых тонов, сделаю комнату лаймово-зеленой, выпрошу у мамы фикус, и будут у меня собственные джунгли. Попугай точно обрадуется. Вот Валерка-то удивится…