— Давай сейчас напишу.
— Пиши. Подробненько, по пунктам, как она пришла, чего хотела…
Я взяла ручку.
— Что свое роскошное тело предлагала, писать?
— Пиши, — кивнул Егор.
— А что я ей ответила, надо?
— А что ты ей ответила?
— "Пошла вон, бабушка, пусть тебе тимуровцы минет делают", — мрачно ответила я.
Стены кухни содрогнулись от дружного хохота. Марина пороняла на пол печенье, Семенов тряс головой, зажимая рот руками, налившись свекольным соком, Миронов хохотал не стесняясь, и даже серьезный Егор подхихикивал.
Следственная бригада управилась быстро. Я написала заявление, отдала Егору, тот кивнул и, сложив листок вчетверо, сунул его в карман.
— Завтра к себе эту сучку вызову и устрою ей сладкую жизнь. Служебное расследование Земельцевой как минимум обеспечу, даже областной прокурор не поможет… Кстати, действительно странно, что она через мою голову к нему пошла.
— Егор, там явно серия, — устало сказал Миронов. — Ну, сам посуди, все жертвы — утоплены, или удушены, и впоследствии сброшены в водоемы. На каждом трупе найдены карты, причем из одной колоды. И самое любопытное, что каждую жертву можно привязать к номиналу карты.
— Дело это у Земельцевой я заберу, — пообещал Егор. — У вас есть хоть какие-то соображения?
— Почти ничего. Единственный подозреваемый — Олег Муроенко, был приятелем одной из убитых, но причастен ли он к делу — неизвестно. Где живет — неизвестно, работает дизайнером и, будучи фрилансером, на работе не показывается.
— И что? — раздраженно буркнул Егор. — Вы не можете его найти?
— Пока не получается. Телефон выключен, причем хорошо так выключен…. Пеленгатор не берет, значит, даже батарейка вынута. Единственный родственник — родной брат, живет на съемной квартире. Семенов сегодня караулил его весь вечер — тоже ноль. Не появился там Муроенко. Мы даже к программистам сунулись, послали Муроенко заказ на разработку рекламного проекта, думали, вдруг по IP-адресу определим местонахождение. И тут по нулям.
— Кредитки, камеры слежения? — бросив на меня быстрый взгляд, спросил Егор.
— За последний месяц деньги с кредитных карточек он не снимал, — вздохнул Семенов. — В поле действия камер не попадал, междугородних билетов на поезд, самолет и даже автобус не покупал. Брат, скорее всего, знает, где он, но нам не говорит. Земельцева на его разработку санкций не давала.
— Ну, так я дам, — подытожил Егор. — Берите брата в оборот. Наружку приставьте, не мне вас учить. Юлькин телефон на прослушке?
— А толку? — вздохнул Миронов.
— Разве вы не можете определить, откуда он звонит? — забеспокоилась я. — Ну, давайте, если он еще позвонит, я продержу его на линии столько, сколько нужно для обнаружения. Кстати, это сколько? Тридцать секунд?