Звонок Алине Арбаевой накануне самоубийства – раз. Мастерский выстрел Данглара по автомобилю магната Арбаева – два. Попытка нападения на меня ребятишек, закамуфлированных под «воинов ислама», – три. Убийство с большого расстояния того из нападавших, что остался жив, – четыре. Попытка Хусаинова придушить меня удавкой после разговора с Кузнецовой – пять. Все? Все.
Хаотичную стрельбу Даши Бартеневой по гостиничным диванам и пуфикам, даже если эта хаотичность и неточность была преднамеренной, как и якобы неадекватное состояние девушки, можно не засчитывать, чтобы не запутаться окончательно.
Что более всего диссонирует во всей картинке? «Исламские террористы». Почему? Потому, что показались мне ряжеными? Потому, что «так дела не делаются»? Потому, что единственный, способный рассказать хоть что-то, был убит? Потому, что завалить его снайперским выстрелом мог... Думай!
Что еще? Алина Арбаева. Она действительно принимала какие-то таблетки! И если все завязано на «Веселый домик», он же – «Замок снов», а «чако» является безобидной пустышкой, что тогда происходило с Арбаевой? Ведь она не посещала «Замок»! Или – посещала? Но не сочла нужным упоминать это в разговоре со случайным собеседником? Из той же девичьей стыдливости, что и Бартенева? Что-то не показалась она мне скромницей...
Слова. Предположения. Версии. И ни единого факта, который не допускал бы сомнений и двойных толкований. Впрочем, все двойные, тройные и прочие узлы развязать порой не под силу никому. Их разрубают. И я – прибавил скорости.
Город был особенно хорош в предрассветный час. Саратона, особенно старая ее часть, в это раннее утро казалась городом, сошедшем с итальянской миниатюры века восемнадцатого. В утреннем свете «Замок снов», как пышно наименовала большой, облицованный камнем и увитый плющом особняк Даша Бартенева, казался просто барским домом. Правда, ухоженным, величественным: здесь жили некогда не какие-то мелкопоместные добчинские или захудалые баронеты. Здесь обитали князья. А ныне... Отражающие свет полузеркальные окна создавали впечатление, что дом ослеп. И живет теми снами, что рождает его усталое от вечной тьмы воображение.
– «Хочу у зеркала спросить...» – напел я тихо, обогнул особняк и остановил машину, чтобы видеть вход в кафе, расположенного в аккурат напротив. Там я и собираюсь ждать. Чего?
Никаких мыслей. Да и чувства мои, кажется, заснули. А в голове бродили мелодии дальние, из тех времен, когда я был моложе и, как мне кажется теперь, счастливее... А что было тогда? Все тот же круг.