— Где Севостьянов? — спросил Язон, наливая минералку в стакан.
— Нету его.
— Жвачку выплюнь, — потребовал Барракуда, усаживаясь в кресло. В разговоре с Киреевой он участия не принимал, но сейчас перед ним стоял как-никак его подчиненный.
— Че?
— Шланг через плечо! Жвачку выплюнь! Оглох, что ли?
Журавлев вынул жвачку изо рта, спрятал в карман.
— Точно его дома нет? — подозрительно прищурился Барракуда.
— Ну, точно…
— А без «ну»? Чего ты краснеешь, как целочка, Журавлик?!
— Да вы что… что вы, Андрей Петрович? Не верите мне, что ли? Чего бы я врал-то?.. — растерянно залепетал Журавлев. — Я целый час у его подъезда прождал, три раза из автомата прозванивал — никого. И окна не светятся.
Барракуда перевел взгляд на Язона: вопросы есть?
— Рэмбо ты тоже не видел? — спросил Язон.
— Где? — не поддался Журавлев на провокацию.
— Ладно, пойди пока погуляй.
Охранник вышел.
— Ты об этом догадывался? — спросил Язон.
Барракуда кивнул.
— И давно?
— Еще в пятницу на совете. Когда Севостьянов бочку на нее покатил. Перестарался. Чувствовалось, что ему не терпится от нее избавиться. А уж когда Рэмбо час назад мой «мерс» обстрелял, окончательно убедился. Я-то ему зачем нужен? Ясно, что Свету убрать хотел.
— Может, врет? Себя выгораживает? Время выигрывает, пока проверим?
— А Рэмбо?
— А Рэмбо на Аракелова работает.
Барракуда покачал головой.
— Аракелов бы с таким говном связываться не стал. Его, Севостьянова, работа,
— Чего же он испугался? Почему раньше ее не прикончил?
— Видимо, Аракелов не велел. А после того, как вы ее вчера отправили, понял, что доверия к ней нет и она стала ненужной. Вот и отдал Севостьянову на откуп.
Если бы Барракуда не метил в компаньоны, Язон ни на секунду не усомнился бы в его подозрениях. Уж больно точно указывало все на Алика. Но сейчас… Пятьдесят процентов акций… Барракуда был заинтересован в том, чтобы очернить Севостьянова.
Язон прошелся по ковровой дорожке, побарабанил по столу толстыми короткими пальцами.
— Что будем делать? — спросил он.
— Изымать меченые тубы. Если ареста не будет, отправим со следующей партией. Отсюда, нужно уходить. Утром ждать звонка Дьякова и Погорельского.
— А с ней?
— Устроим рандеву с Севостьяновым. Под запись.
Язон стоял к Барракуде спиной — не хотел, чтобы вчерашний слуга видел отчаяние на его лице. Барракуда, говорил экспромтом, но давалось это ему легко. Наконец-то он получил то, чего добивался все эти годы: ощущение власти над своим господином.
— Свяжись с Червенем. Пусть проверит, что знает этот Аракелов.
Червень служил с Барракудой в Афгане и сейчас был в чине полковника ФСБ. Это он когда-то сосватал его Язону, верному товарищу по партии и опекуну. Потом Язон надумал ввести его в совет «Руно», сделал акционером, тем самым подкупив и обретя надежного, заинтересованного человека, в органах.