— Да-а-а… — мечтательно протянул Цеце, осматривая импровизированный стол, заставленный снедью. — Еды нам хватит до самого утра.
— А за выпивкой придется кому-то бежать, — сказал Рыжий и выразительно посмотрел на Курта.
— Увлекаться не стоит, — предостерег Зверь. — И без того проблем хватает.
Шайтан, устремив взгляд в потолок и пробормотав что-то про Аллаха, двумя пальцами взял свой стакан, кивнул Павлу:
— Ну, за тебя, Писатель! За твое выздоровление, и не надо болеть больше.
— За возвращение, — добавил Зверь. Помолчал, додумывая родившийся тост. Продолжил: — За твое возвращение и за возвращение Гнутого. Но не только! За то, чтобы все мы всегда возвращались и чтобы нам было куда вернуться!
— Хорошо сказал! — не удержался Цеце.
Они выпили по чуть-чуть. Закусили от души.
— Так что за история с тобой приключилась? — спросил Рыжий у Гнутого.
— Да ничего особенного. Помнишь лейтенанта Розетти?
— А как же! Редкостная скотина!
— Вот-вот… — Гнутый обвел взглядом лица товарищей. Пояснил для тех, кто не был знаком с лейтенантом-скотиной: — Стояли мы тогда на побережье под Салалой, Форпост номер двести восемьдесят шесть. И служил там лейтенант Розетти, за глаза его все называли Вонючкой. Работал он в штабе, прислуживал начальству, то ли племянником он был чьим-то, то ли сыночком. С личным составом он дела не имел, но любил совать нос куда не следует.
— Я его помню, — криво усмехнулся Цеце.
— Еще бы! Он тебя на три дня в карцер посадил за то, что ты с развязавшимся шнурком ему навстречу попался.
— Меня отправил к медикам, — сказал Рыжий, — велел спиртовую клизму поставить. Ему показалось, что я был пьян.
— А ты не был пьян? — спросил Зверь.
— Это дела не меняет! — отмахнулся Рыжий. — Так что там случилось с Розетти?
— А ничего, — пожал плечами Гнутый. — Когда нас переводили на новое место, я в последний день одолжил автомобиль у одного сержанта, подстерег этого Вонючку, когда он домой возвращался, запихнул в багажник и отвез в пустыню. Километров за тридцать от Форпоста.
— Ну! — восхитился Цеце. — Что ж ты раньше не рассказывал? !
— А это наше с ним личное дело было. Он из меня изрядно крови попил… Ну да ладно… Так вот — выбросил я его на песок, разул, раздел до белья, физиономию слегка подпортил, показал направление, в котором надо ему идти, а сам уехал.
— И теперь эта история всплыла, — сказал Зверь с легким осуждением в голосе.
— Да, — кивнул Гнутый. — Уж почти два года прошло. Я и забывать стал. А Вонючка, видимо, не забыл. Должно быть, искал меня по всему миру, запросы, заявления рассылал.