— Легко ты отделался, — сказал Зверь. — Знаешь, что положено тебе за избиение офицера?
— Знаю. Начитан… — Гнутый ухмыльнулся. — А папа-то наш, полковник — молодец, оказывается! Мы его старым пнем считаем, развалюхой и маразматиком, а он за нас горой! Тот еще вояка!
— Это он тебя прикрыл?
— Он. Не дал в обиду. Привели меня к нему в кабинет, он передо мной, ни слова не говоря, выложил распечатку на стол, развернул. “Читай”, — говорит. Я и начал: читаю и чувствую, как улыбка все шире становится. Там Вонючка во всех подробностях расписывает, как я его мордой в песок тыкал и обещал наизнанку вывернуть. Красиво пишет, образно, зримо! Видно, за время переписки стиль отточил, каждую фразу до совершенства довел!
— Ты не отвлекайся. Что дальше было?
— Полковник заметил, что я не очень-то расстроен, поинтересовался, чему я так рад. Я ему все и выложил про этого Вонючку. Он выслушал внимательно. Приказал сержанту и лейтенанту выйти. И завел разговор по душам. Старики, конечно, болтливы, но на нашего я не в претензии. Сказал, что доложит наверх о моем наистрожайшем наказании. Велел держать язык за зубами. Объявил, что с должности все-таки меня снимет — не может не снять. И велел впредь быть осторожней.
— Повезло, — сказал Зверь.
— Так что теперь мы отделение без командира, — подвел итог Гнутый.
— Кого-нибудь назначат, — сказал Цеце.
— Тебя, например.
— Нет! — запротестовал Цеце. — Зачем мне такая радость? Я откажусь!
— Значит, Рыжего поставят.
— Я в неблагонадежных числюсь. Удивляюсь, как вообще меня еще не уволили.
— Шайтан! — Гнутый повернулся к арабу. — Хочешь быть командиром отделения?
— Хочу!
— Ну, хоти дальше. Фактурой ты не вышел… Ухо! Может тебя командиром сделают?
— Вряд ли. Образования у меня не хватает. Сами знаете.
— Значит, Писателя.
— Молод еще!
— Так кого же?
— А никого! — сказал Зверь. — Будет у нас в отделении демократия. Все решения станем принимать голосованием.
— А что! — усмехнулся Цеце. — Это выход!
— Предлагаю подобную систему распространить на все подразделения, — продолжил Зверь. — Раз в квартал будут проводиться выборы сержантского состава, раз в год — офицерского. Командир Форпоста избирается на три года. Ряд полномочий передается Солдатскому Сенату. Сразу же предлагаю от нашего взвода выдвинуть в Сенат кандидатуру Писателя.
Они негромко рассмеялись.
— Занятно было бы послужить в таком бардаке, — сказал Рыжий.
— И кончилось бы все полным развалом, — сказал Цеце.
— А вдруг вышло бы что-нибудь дельное? — сказал Ухо.
— Армия и демократия несовместимы, — сказал Гнутый. — Так что давайте-ка выпьем за систему, которая всем нам позволяет жить просто, спокойно, весело и бездумно. Нам велели — мы сделали. Хорошо быть солдатом, за него все всегда решают! А голова о мировых проблемах пусть болит у начальства.