— Если авария при посадке — шансов немного больше. А если падать с высоты — никакой разницы.
— Спасибо, успокоили, — усмехнулся мужчина, снова глотнул. Непохоже было, чтобы он действительно боялся. Не тот типаж.
Тогда в чем смысл именно такой завязки разговора? Новая мода? На земле говорить о погоде, в воздухе — о возможном падении?
Помолчали. Джентльмен вытащил пачку сигарет, выдвинул пепельницу из подлокотника.
— Не возражаете?
— Курите, о чем речь…
— Я вижу, вы не расположены к взаимно приятному, ни к чему не обязывающему разговору. Отчего? Все равно ведь — долетим, раскланяемся, разойдемся. Скорее всего — навсегда. Вы меня не знаете, я вас. Зато время пролетит незаметнее… Или вам служба не позволяет общаться с незнакомцами?
— При чем тут служба?
— Это я тоже к слову. Сам я моряк, торговый, по полгода в плаваниях, особенно поговорить не с кем, каждый новый человек интересен. Вот и вошло в привычку…
— У меня все совершенно наоборот. Использую каждый удобный случай помолчать.
— Адвокат, наверное? Что ж, не смею навязываться. Пойду на свое место…
Поднимаясь, мужчина уронил на пол зажигалку. Нагнулся, шаря рукой под креслом, и по-суфлерски отчетливо, но со стороны неслышно сказал:
— Когда приземлимся в Темпельгофе, зайдите в бар на втором этаже, слева от лестницы, сядьте за отдельный столик. К вам подойдут…
До отправления самолета «Берлин — Москва» было почти четыре часа, и, кроме как в бар или ресторан, идти некуда в любом случае. Прогулкам на свежем воздухе погода не благоприятствовала.
Минут двадцать Антон тянул темное пиво, закусывал жареными колбасками. Предложенный способ связи выглядел довольно нарочито. Похоже на провокацию. Смысл, правда, не улавливался. Кому он нужен в Берлине? Разве что Сильвия неожиданным образом прокололась на каком-то этапе? Не то сказала и не тем. Может быть, в конверте, что он везет, содержится нечто такое, что может скомпрометировать не только его? Вернее, совсем не его.
Но он защищен иммунитетом, арестовать его нельзя, дипкурьер в критической ситуации имеет право применить оружие. Это официально. А неофициально — он с любой группой захвата справится иным способом и сумеет потеряться бесследно.
Значит, дело в другом.
Спешить было некуда, он рассматривал посетителей, через широкое окно следил за взлетающими и садящимися самолетами. Прошло еще пятнадцать минут, и к его столику подошел наконец немец, немолодой, в длинном пальто, шляпе с обвисшими от дождя полями, с чемоданчиком в полосатом чехле. Похож на коммивояжера.
— Мистер Грин? Можно я присяду? — спросил он по-английски, с резким акцентом.