Воздух мгновенно наполнился удушливым запахом разложения. Бартоломью поспешно отвернулся и зажал нос руками. Поскользнувшись, он вынужден был схватиться за край могилы, чтобы не упасть. Тут до него донесся сдавленный вскрик Джонстана. Отец Катберт принялся дрожащим шепотом бормотать молитвы. Майкл, стараясь не вдыхать отравленный воздух, исходящий из могилы, наклонился и схватил Бартоломью за плечо.
— Мэтт! — выдохнул он. — Выбирайся отсюда быстрее!
И, схватив товарища за рубашку, он отчаянно затряс его. Бартоломью не пришлось долго упрашивать. Выбравшись наверх с проворством, которое поразило его самого, он рухнул на колени, не в состоянии отвести взгляд от страшного содержимого гроба.
— Что это? — едва слышно спросил Кинрик.
Бартоломью откашлялся, словно жуткое зрелище лишило его дара речи.
— Похоже, это козел, — произнес он наконец.
— Козел… — потрясенно пробормотал Майкл. — Но откуда в могиле взялся козел?
Бартоломью судорожно сглотнул. Вне всякого сомнения, голова с закрученными рогами принадлежала козлу. И голова эта, покрытая грязью и уже тронутая разложением, венчала собой человеческое тело.
— Выходит, Николас из Йорка был приспешником дьявола? — прошептал Джонстан. — Выходит, он лишь прикидывался человеком, а после смерти принял свое истинное обличье?
Младший проктор вперил в отца Катберта пораженный ужасом взгляд округлившихся глаз. Священник, потупив взор, безостановочно бормотал молитвы.
— Я никогда не слыхал о том, чтобы люди после смерти превращались в животных. Полагаю, это невозможно, — заявил Майкл, но голос его звучал крайне неуверенно.
Отец Катберт и Джонстан обменялись недоверчивыми взглядами.
— Люди не могут превращаться в животных, но демоны способны на все, — произнес Джонстан, осенив себя крестом.
— Довольно глупых выдумок, — непререкаемым тоном заявил Бартоломью.
Он сознавал, что сейчас необходимо обуздать воображение, способное породить любые невероятные кошмары.
— Все вы знали Николаса. Несомненно, будь он демоном и приспешником дьявола, его тайная сущность проявилась бы и при жизни, а не только в гробу.
Отвернувшись от могилы, доктор вдохнул свежего воздуха, наполненного запахом мокрой травы, взял у Кинрика лампу и наклонился над могилой. Тени от лампы принимали причудливые очертания, и все же, вглядываясь в жуткую голову, Бартоломью сумел разглядеть, что она покрыта облупившейся краской, из-под которой проглядывало дерево. Чувство глубокого облегчения овладело им.
— Это маска! — с торжеством сообщил доктор. — Всего-навсего деревянная маска!
— Маска? Но как она оказалась на лице Николаса? — спросил отец Катберт, чей голос по-прежнему дрожал от ужаса.