Да и не выход это — горе в водке топить. Что тогда Маришке делать? Тоже к бутылке присосаться?
Нельзя рассупониваться. Надо взять себя в руки и терпеть. Больно, но надо терпеть. Говорят, время лечит. Интересно, сколько времени должно пройти, прежде чем Русакову хотя бы самую малость полегчает?
Время шло, а легче не становилось. Уже и Лариску, вечно своей противной физиономией напоминающую об Ирине, из дому выгнал — а оно не легче. Эх, Иришка, зачем же ты змею эту на груди пригрела? Она же все эти годы только об одном и мечтала — как к Сергею в штаны забраться, как семью их разбить.
Вот и разбила. Не без Ириной помощи. Наверняка все знала с самого начала, с самой первой измены. Наверняка все Иркины художества на ее глазах развивались. А та молчала до поры до времени. Выжидала, когда подруга завязнет во лжи по самый хвостик, тогда и нанесла смертельный удар. Удар по их семье.
Без Лариски стало чуть-чуть легче. Самую малость, но все же легче. По крайней мере, никто теперь не отвлекал Сергея от мыслей и воспоминаний.
Маришка закрывалась в своей комнате и занималась там неизвестно чем. Девочка сильно изменилась, стала замкнутой и озлобленной. Немудрено после таких-то событий. В одну ночь, самую, казалось бы, праздничную в году, потерять сначала мать, а через несколько часов стать свидетельницей мгновенной смерти бабушки.
Бедная девочка, как она это пережила? Как долго останется в ней пережитый стресс? Какие изменения и проблемы он породит? Наверняка этот шок изменит Маришкин характер. И вряд ли в лучшую сторону. Юность эгоистична и жестока сама по себе. А тут не кто-то посторонний — родная мать под дых ударила. Эх, Ирка-Ирка…
Постепенно Русаков стал ловить себя на мысли о том, что чаще обычного поглядывает в сторону Женьки. Не без инициативы с ее стороны, конечно. Первое время не до нее было, не замечал ее призывных взглядов. А вот поди ж ты — таки обратил внимание. Видать, жизнь и вправду свое берет.
Женька — она симпатичная. Но не в лице дело: мало ли симпатичных вокруг? Было в ней что-то такое…
Раньше Сергей не позволял себе в ее сторону поглядывать — тогда у него была Ирина. А теперь-то уж чего? Теперь можно.
Что подкупало в Женьке — так это ее немногословность. Молчит себе, в душу не лезет. Только смотрит как-то особенно, и все проблемы будто растворяются. Пожалуй, 'растворяются' — слишком громко сказано. Но кажутся не такими всеобъемлющими, что уже немало.
И взгляд такой интересный: вроде чуть насмешливый, но больше домашний, теплый.
Или это только кажется? А на самом деле причина в ином? Быть может, все проще? Как там Лариска говорила: 'Физиология. Исключительно ради здоровья'. Пусть не дословно, но что-то в этом роде. В самую точку попала, змея. Еще бы не физиология — полгода один!