— Мы должны поговорить позже, Кев, — сказала она.
Он коротко кивнул ей. Плечи его ссутулились словно под тяжестью непосильной ноши.
Уин, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания, поднялась в дамскую комнату на втором этаже. В уборной кипела работа — горничные спешно пришивали оторвавшиеся оборки, помогали убрать жирный блеск с покрытых испариной лиц, поправляли прически, втыкая новые шпильки вместо утерянных во время танцев. Женщины собирались в маленькие стайки, хихикали и сплетничали о том, что успели подсмотреть или подслушать. Уин села перед зеркалом и уставилась на свое отражение. Щеки ее горели, от обычной невозмутимой бледности не осталось и следа, губы покраснели и припухли. Она покраснела еще гуще, подумав о том, что другие, глядя на нее, вполне могут догадаться о том, что она делала.
Горничная подошла, чтобы протереть лицо Уин влажной салфеткой и припудрить рисовой пудрой. Уин пробормотала слова благодарности. Она несколько раз вздохнула, чтобы успокоиться, пытаясь дышать настолько глубоко, насколько позволял корсет, и постаралась незаметно убедиться в том, что лиф полностью прикрывает грудь.
К тому времени как Уин почувствовала себя готовой вновь спуститься вниз, прошло примерно минут тридцать. Она улыбнулась, когда в дамскую комнату зашла Поппи и подошла к ней.
— Привет, милая, — сказала Уин, поднимаясь со стула. — Садись, место освободилось. Тебе нужны шпильки? Или, может, пудра?
— Нет, спасибо. — Выражение лица у Поппи было напряженным и встревоженным. Она раскраснелась, почти совсем как Уин.
— Тебе здесь нравится? — с некоторой озабоченностью спросила Уин.
— Не сказала бы, — ответила Поппи, оттаскивая сестру в угол, чтобы их не подслушали. — Я надеялась, что тут будет не так, как у всех, что здесь будут новые люди, а встречаю все тех же надутых старых пэров или, что еще хуже, надутых молодых пэров. А если я и встретила тут кого-то нового, то это сплошь карьеристы и дельцы, у которых одни деньги на уме. Во-первых, говорить о деньгах вульгарно, а во-вторых, я ничего в этом не смыслю. Или начинаешь их спрашивать о том, чем они занимаются, а они тебе заявляют, что не могут об этом никому рассказывать. Как это понимать? Напрашивается один вывод — они либо преступники, либо аферисты.
— А Беатрикс? Как у нее дела?
— Беатрикс тут пользуется успехом. Она всем подряд говорит возмутительные вещи, и все смеются, считая, что она острит, в то время как они просто не понимают, что она говорит это совершенно серьезно.
Уин улыбнулась:
— Может, пойдем вниз и разыщем ее?