— Еще не время. — Поппи взяла сестру за руку. Она была чем-то очень сильно взволнована. — Уин, дорогая… Я искала тебя, потому что… Там, внизу, неспокойно. И это… из-за тебя.
— Что значит «неспокойно»? — Уин покачала головой, чувствуя, что холодеет от ужаса. В животе все опустилось. — Не понимаю.
— Прошел слух о том, что в оранжерее тебя видели в компрометирующей ситуации. Очень компрометирующей.
Уин почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
— Прошло всего тридцать минут, — прошептала она.
— Таков лондонский высший свет, — мрачно сказала Поппи. — Сплетни распространяются с молниеносной скоростью.
В это время в уборную вошли две молодые женщины. Увидев Уин, они сразу принялись перешептываться.
Уин встретилась глазами с Поппи. В глазах ее стоял ужас.
— Будет скандал. Непременно будет, не так ли? — слабым голосом сказала она.
— Не будет, если сделать все быстро и правильно. — Поппи еще раз пожала руку сестры. — Я должна привести тебя в библиотеку, дорогая. Там уже ждут Амелия и мистер Рохан. Мы соберем семейный сход и вместе подумаем, как нам исправить положение.
Уин едва не пожалела о том, что больше не больна и не прикована к постели. Потому что сейчас ей бы очень не помешал глубокий обморок.
— О, что же я наделала, — прошептала она.
Поппи слабо улыбнулась:
— Похоже, все тут задаются тем же вопросом.
Библиотека Хантов выглядела солидно. Вдоль стен по всему периметру стояли застекленные книжные шкафы из красного дерева. Кэм Рохан и Саймон Хант стояли возле буфета с внушительными запасами спиртного. Когда Уин вошла в комнату, Хант, державший в руке наполовину заполненный янтарной жидкостью бокал, бросил на гостью взгляд, значение которого осталось для нее загадкой. Амелия, миссис Хант и доктор Харроу тоже были здесь. Уин овладело странное чувство: ей казалось, что все это происходит не с ней и не наяву. Она никогда не была замешана в скандале, и на поверку оказалось, что быть участницей скандала совсем не так захватывающе интересно, как ей представлялось, когда она, мечтая о приключениях, больная лежала в постели.
Превалирующим чувством было чувство страха. Потому что вопреки ее недавнему заявлению о том, что желает быть скомпрометированной, на самом деле она совсем этого не желала. Ни одна женщина в здравом уме не пожелала бы для себя такого. Скандал мог разрушить не только ее собственную репутацию, он мог также перечеркнуть надежды младших сестер на достойное будущее. На всю семью ложилась тень. Своей беспечностью она нанесла непоправимый вред тем, кого любит.
— Уин, — сказала, подходя к ней, Амелия, — не переживай, родная. — Она крепко обняла сестру. — Мы справимся.