— Скажи, а тебе поможет, если я пообещаю обнимать тебя всякий раз, когда мы будем встречаться после долгой разлуки?
— Джози, я — твой мужчина, в отличие от Хотвайра, который тебе только друг. И мне нужно гораздо больше, чем просто объятие.
— Ну, тогда я буду еще и целовать тебя, пойдет?
— Пойдет, хотя это, определенно, будет меня отвлекать.
Интересно, всегда ли мужчины так нелогичны?
— Если не хочешь, чтобы я отвлекала тебя, только скажи, — раздосадовано ответила Джози.
— Не скажу, — затем, не дав ей ответить, он начал снимать рубашку и расстегивать джинсы. — Мне слишком нравится отвлекаться на тебя.
— Я рада. — А еще Джози радовалась тому, что они, кажется, закончили разговор, который в лучшем случае можно было считать бессмысленным, а в худшем — абсолютно непонятным.
Даниэль расстегнул молнию на джинсах, открывая ее взгляду внушительных размеров выпуклость, явно демонстрирующую, что их разговор нисколько не притупил его сексуальный голод. Потемневшие до черноты глаза взывали прямо к внутреннему женскому чутью Джози, которое не могло ни исказить, ни проигнорировать смысл этого сообщения.
— Мне жаль, что нам не удалось побыть в отеле подольше.
Бедра девушки судорожно сжались, она отвела взгляд и огляделась: привычный спартанский интерьер ее спальни теперь преобразился.
— Не стоит. Здесь тоже очень приятная атмосфера.
Чуть раньше Даниэль украсил комнату цветами, которые принес из гостиничного номера. Видимо, он, улучив момент, забрал оттуда букет и поместил на стол в спальне Джози. Дивные розы превратили помещение в некое подобие уединенного благоухающего сада.
— Спасибо за цветы.
Мужчина небрежно пожал плечами:
— С моей стороны было бы просто неприлично оставить их там.
— Да. — Но сама она постеснялась попросить забрать розы. Сентиментальность занимала незначительное место в жизни военных, а от старых привычек трудно избавиться.
Даниэль спустил с бедер джинсы, вместе с боксерами, и это движение практически лишило девушку способности связно мыслить. От вида гладкой смуглой кожи, обтягивающей превосходно развитые мускулы, ее дыхание стало затрудненным. Но даже его изумительное телосложение не могло затмить мужественной красоты восставшей твердой плоти.
— Ты великолепен.
— Таков уж я — само очарование.
Услышав в глубоком голосе мягкое подшучивание, Джози, словно против воли, медленно скользнула взглядом вверх по его телу и взглянула ему в лицо. Несмотря на улыбку, притаившуюся в уголках губ, жаркий взгляд Даниэля опалял ее.
Джози открыла рот, но не смогла издать ни звука. Она сглотнула и попробовала еще раз: