— Ты вел себя очень странно весь день, с тех пор как сказал нам с Клер, что приезжает Хотвайр. Ты что, ревновал?
Это казалось таким же невероятным, как их совместное будущее, но Джози не могла придумать другой причины для враждебности Даниэля.
— А у меня есть повод? — спросил он, даже не отрицая ее предположения.
— Ты же знаешь, что нет. — Она ведь пришла к нему девственницей, неужели об этом надо напоминать? Разве Даниэль не понимает, что его она хотела так, как никогда еще не хотела ни одного мужчину.
— Единственное, что мне известно — присутствию Хотвайра ты рада, а меня пыталась заставить убраться отсюда.
— Но с ним все иначе; и всегда так было.
Когда Хотвайр входил в комнату, у Джози никогда не возникало ощущения, что из помещения внезапно выкачали весь кислород. В то время как Даниэля она воспринимала, скорее, как мощный танк с полным боекомплектом, занятый в непримиримом сражении с каждым из ее чувств.
— Ну, конечно.
— Даниэль, до вчерашнего дня я думала, что не нравлюсь тебе, — раздраженно произнесла Джози. — А Хотвайр был моим другом, начиная с первой совместной миссии.
— Черт, я не испытывал к тебе неприязни, запомни уже. Я хотел тебя и думал, что ты не отвечаешь мне взаимностью. Это портило мой характер, но нравилась ты мне даже больше, чем я сам того хотел.
— Теперь я знаю. — Ну, точнее, Джози знала, что Даниэль хотел ее, но до сих пор не была уверена, что нравилась ему сама по себе. Так что ей приятно было узнать такое о мужчине, с которым девушка планировала заняться любовью сразу по окончании этого странного разговора. — Но раньше я думала, что ты меня едва терпишь. И ты не можешь не видеть различий в моем отношении к тебе и к Хотвайру. Он не сделал… он не… я имею в виду, что он не представляет для меня никакой опасности.
Даниэль чуть не задохнулся от возмущения:
— Я никогда не угрожал тебе.
— Не словами. Я говорю о чувствах к тебе, угрожающих нарушить мой душевный покой и равновесие. Когда я думала, что неприятна тебе, находиться рядом стало для меня почти невыносимо. Ну, ты же должен понять. Ты ведь чувствовал почти тоже самое, когда думал, что я не хочу тебя. Наш взаимный дискомфорт просто проявлялся по-разному.
Только произнеся эти слова, Джози осознала, насколько они верны, и как ненадежно она себя чувствовала рядом с Даниэлем из-за его реакции на ее «кокетство».
Однако он продолжал молчать, не ложился в постель, да и вообще не делал ничего, что могло бы ослабить возникшую между ними напряженность.
Джози быстро прикинула в уме, что бы такое сказать, чтобы рассеять ревнивые опасения Даниэля и избавить его от ощущения той безысходной беспомощности, которой недавно страдала сама.