Он наклонился к ней, ее ухо ощутило тепло его дыхания.
— Надеюсь, они слышали, как ты стонала от удовольствия.
— Ой!
Анна ткнула ладошкой в его широкую грудь. Бродик хмыкнул и потащил ее за собой.
— Пошли, жена. Пошли в постель.
Он поднял голос настолько, что его звуки отразились от стен. Лицо Анны сделалось пунцовым. И в то же время она была преисполнена гордости. Она не могла отрицать, ей было приятно, что он хотел убедить всех, как он доволен ею в постели.
Многие благородные невесты не были столь желанны.
Если это означает, что она повинна в грехе тщеславия, то будь по сему.
Бродик проводил ее через двор, где на них пялили глаза несколько мужчин. Он крепко держал ее руку, хотя она и пыталась освободиться. Их окружала ночь. Даже в башне свет был едва заметен. Несколько фонарей были зажжены вдоль стен. Было тихо, слуг не было видно поблизости. Бродик повел ее вверх по лестнице, бесшумно ступая по каменным ступеням. Для столь крупного мужчины он передвигался очень ловко. Это о многом говорило. Очевидно, отец придавал большое значение его обучению. Ни один мужчина не научится нести должным образом свой вес без соответствующей тренировки. Мальчики учатся этому с пяти лет, и в это же время девочки начинают обучение под руководством матерей. Леди Мэри обучали танцам, умению ходить и светскому этикету в течение нескольких лет, прежде чем она была представлена ко двору.
Бродик втащил Анну в спальню, где они провели вместе предыдущую ночь. За день здесь произошли изменения. Три красочных гобелена закрывали стену вблизи камина. Вновь появившийся столик украшал комплект серебряных канделябров, в которых горели свечи, освещая спальню желтоватым сиянием.
На столе стояло зеркало. Анна ахнула, увидев этот весьма дорогостоящий предмет. Она не могла вспомнить, когда в последний раз ей довелось посмотреться в зеркало Филиппы. Оно стоило больше, чем лошадь, на которой Анна приехала в Стерлинг. Пламя свечи отражалось на поверхности зеркального стекла и напоминало гипнотический языческий танец. Это было чрезвычайно дорогим предметом даже для графского дома.
Анна протянула руку, погладила серебряную раму зеркала. Рядом с пламенем появилось ее отражение. Анна с удивлением смотрела на свое лицо.
Ее губы были слегка припухшими и более чувственными, чем она сама полагала. Она знала, что волосы у нее каштановые, но в зеркале они имели медный отлив, небольшие прядки выбивались из косы, которую помог уложить Бродик. Кожа у нее была белоснежной и гладкой, как свежая сметана, но сейчас, при свечном освещении, она казалась слегка кремовой.