Как она поняла, что не стоит ничего говорить, что нужно оставить слова на потом? Как она узнала о землетрясении, случившемся в нем, о той невероятной перемене в его чувствах и мыслях? Под ее зеленым платьем было голое тело. Сента сняла свой наряд через голову и осторожно потянула Филиппа в постель. Сквозь приоткрытые ставни пробивался слепящий свет. Палочки с ароматом корицы и кардамона тлели в блюдце. Почему ему раньше казалось, что он ненавидит эту комнату и замечает ее запустение?
Филипп понял, что привязан к этому жилищу, что это его дом.
— В таком случае переезжай жить ко мне, — предложила она.
— Я думал об этом, Сента. Ты говорила как-то, что жила в квартире наверху.
Она уселась, обхватив колени, и задумалась, словно что-то высчитывала. Будь на ее месте другая девушка, скажем, Дженни, Филипп подумал бы, что она считает налоги, плату за коммунальные услуги и прокат мебели, но на Сенту это так не похоже.
— Я понимаю, там беспорядок — начал он, — но мы могли бы все убрать, покрасить стены. Можно принести какую-нибудь мебель.
— Разве тебе здесь, внизу, плохо, Филипп?
— Вообще-то, эта комната слишком маленькая. Тебе не кажется, что довольно глупо пытаться уместиться здесь вдвоем, когда квартира наверху пустует? Или ты думаешь, что это не понравится Рите?
Сента отмахнулась:
— Рита не будет против, — а потом, как будто не решаясь продолжить: — Дело в том, что мне здесь нравится. — На ее робком детском лице появилась застенчивость, и она проговорила тихо: — Сейчас я тебе кое о чем расскажу.
Филипп почувствовал, что нервы моментально напряглись, потому что он заранее приготовился услышать очередную ложь или абсурдное признание. Сента придвинулась ближе, схватила его за руку и прижалась лицом к его плечу.
— Филипп, я действительно немного страдаю агорафобией. Ты знаешь, что это такое?
— Конечно, знаю, — его раздражало, как она иногда обращалась к нему, будто он абсолютный невежда.
— Не злись. Ты не должен никогда на меня злиться. Вот почему я редко куда-либо хожу, понимаешь? Вот почему мне нравиться жить под землей. Психиатры говорят, что агорафобия сопровождается шизофренией, — тебе известно об этом?
Филипп попробовал ответить несерьезно:
— Надеюсь, мы всю жизнь будем вместе, Сента, и могу тебе сказать: я не собираюсь пятьдесят лет прожить в норе. Я не кролик.
Шутка вышла не слишком веселая, но рассмешила Сенту. Она откликнулась:
— Я подумаю насчет квартиры, спрошу у Риты. Этого будет достаточно?
Более чем. Все сразу наладилось. Филипп изумлялся тому, как вчера и сегодня все могло быть прискорбно и ужасно, а встреча и разговор с едва знакомым человеком вернули былое счастье. Это даже любопытно. Он прижал к себе Сенту и поцеловал: