— Мне хочется, чтобы теперь все знали о нас.
— Разумеется, ты можешь всем сообщить, Филипп. Уже пора.
Как только Филипп оказался наедине с матерью, он рассказал ей о Сенте.
— Вот и славно, дорогой, — ответила она.
Какой реакции он ждал? Филипп размышлял над этим, пока Кристин возилась на кухне, занимаясь ужином. По правде сказать, он считал, что Сента так прекрасна, так удивительна, так не похожа ни на какую другую девушку, и потому ожидал сначала увидеть восхищение, а потом услышать изумленное поздравление. Кристин приняла эту новость, не отрываясь от собственных мыслей, в которые была погружена, как будто он сказал, что встречается с какой-нибудь обыкновенной девушкой. Мать, вероятно, воодушевилась бы больше, если бы он сказал, что снова сблизился с Дженни. Сомневаясь, все ли поняла Кристин, Филипп спросил:
— Ты ведь понимаешь, о ком я говорю? О Сенте, которая на свадьбе Фи была одной из подружек невесты.
— Да, Филипп, это дочь Тома. Я же сказала, что это славно. Раз вы любите друг друга, то это, по-моему, очень славно.
— Тома? — воскликнул он. Как мать может говорить о Сенте так, словно отец — это самое примечательное в ней?!
— Тома Пелхэма, другого брата Ирэн, того, чья бывшая жена танцует и живет с молодым мальчиком.
Что она имела в виду — «другой» брат? Он не стал уточнять.
— Верно. У Сенты квартира в ее доме.
«Квартира» — громко сказано, подумал Филипп, но через месяц-два это может оказаться правдой. Рассказать ли матери о том, как он встретил Арнэма?
Нет, это ее только расстроит. Где-нибудь среди других памятных вещиц, Филипп был уверен, она по-прежнему бережно хранит ту открытку с видом Белого дома. И Арнэм, конечно, не позвонит: его остановит известие о том, что в жизни Кристин появился другой мужчина. Теперь, когда ликование прошло, Филипп задумался, не спугнул ли он счастье матери, выдумав того другого мужчину. Впрочем, Арнэм женат. Или, по крайней мере, живет с какой-то женщиной. Так что поздно.
Они сели за стол. На поднос Кристин выложила одно из своих фирменных блюд — тосты и омлет с тунцом и карри.
Филиппу не хотелось думать о будущем, о том, как матери предстоит жить одной, без кого-либо, кроме призрачной, изредка мелькающей Черил. Но рано или поздно придется об этом задуматься.
— Я заскочу на пару часов к Одри, — Кристин надела хлопчатобумажное платье с цветами, наверняка из каких-то старых летних вещей, но Филипп не припоминал его. — Какой славный вечер!
Она лучезарно улыбнулась. Она выглядела радостной. Именно простодушие и необремененность знаниями делают ее такой солнечной, подумал Филипп. Ему придется до конца жизни поддерживать Кристин материально, морально, общаться с ней. Мир за окном не для нее, даже такое его проявление, как работа в парикмахерской, погубит мать. Отец оберегал ее, как будто держал под большим широким крылом, а Кристин, как оперившийся птенец, смотрела по сторонам с удивлением и восторгом. Филипп иногда не мог себе представить, что мать в состоянии справиться с самыми обычными делами — например, заплатить за проезд в автобусе.