— Что вы, товарищ старший лейтенант... Кудай сактасын (Боже упаси!)! — совсем опешив, воскликнул он по-казахски.
— Идите и помогайте Филимонову привести людей в порядок.
Бозжанов юркнул под мост. Подошел Андреев.
— Товарищ старший лейтенант, — недовольно пробасил Андреев, — как-то нескладно получается: немец не идет, а мы бежим. Как это так?
— Андреев! Ваше дело не рассуждать, а выполнять то, что приказано!
— Есть выполнять что приказано! — рявкнул Андреев на всем пределе внутренней ненависти ко мне. — Разрешите идти?
— Оставайтесь здесь, Андреев.
— Есть оставаться здесь.
...Немцы прекратили обстрел, выстроились в ротные колонны и пошли в сопровождении трех танков к Матренину. Шли они спокойно и гордо — почти победным маршем. «Раз рус побежал, все наше», — наверное, радовался их командир.
— Андреев, посчитайте, сколько их идет. Приложив к глазам бинокль, Андреев долго присматривался. Немцы приближались к деревне.
— Кажется, товарищ старший лейтенант, немчуры четыре колонны по шестьдесят-семьдесят человек, всего двести сорок-двести восемьдесят, а ежели считать Танкистов да что на автомашинах, — человек триста — четыреста...
— Значит, идет батальон, потрепанный предыдущими боями.
— Так точно... Можно было бы, товарищ старший лейтенант, не пускать их в деревню, — с грустным вздохом выдавил из себя Андреев.
«Да, можно было бы не пускать их в деревню», — согласился я про себя с упреком Андреева.
Немцы вошли в деревню и разбрелись по домам. Из танков вышли экипажи и, оставив люки открытыми, тоже вошли в дома. Несколько солдат ловили кур, гонялись за поросятами.
— До того обнаглели, что даже не поставили часовых, — пробурчал Андреев. — Как будто к теще в гости приехали...
Я позвал командиров. Мы лежали на железнодорожной насыпи.
— Видимо, немцы решили поужинать и отдохнуть, — сказал Рахимов.
— А почему бы им и не поужинать? — съязвил Филимонов.
Слова Бозжанова, Андреева, Рахимова, Филимонова коробили меня. Ведь все они внутренне не прощали мне, что я приказал сдать Матренино без боя. Но как выправить положение? Я думал над этим. Я был подавлен. Идти в лес, занять на опушке позицию и глазеть на отдыхающих немцев? Нет! Так не пойдет...
— Филимонов, сколько у вас людей? — спросил я.
— Сто двадцать, товарищ комбат.
— Людей разбить на три группы, по сорок человек. Атаковать Матренино одновременно с трех сторон. Выгнать немцев. Будем ужинать и ночевать в Матренине. Командирами групп назначаю вас, Бозжанова, Рахимова. Атаку возглавлять лично самим...
Охватывая деревню с трех сторон, шли цепи наших бойцов, держа винтовки наперевес. Шли молча, шли уверенно. Вдруг с высокой железнодорожной насыпи застрекотали станковые пулеметы. Бойцы бросились вперед с криками «ура», стреляя на ходу. Немцы выскочили из домов, впопыхах заметались и побежали... Расплата за беспечность была слишком велика: они бежали в беспорядке, в панике, не слушая своих офицеров. Наши ворвались в деревню и, вдохновленные успехом, увлеклись до того, что многие бойцы не остановились, а погнались за немцами до самого железнодорожного полотна...