«Я хочу уйти отсюда так же сильно, как вы желаете моего ухода, – молча говорила Отрава. – Но вы забрали мою сестру, и я должна ее вернуть».
Главная зала, как и следовало ожидать, оказалась необъятных размеров. Она была построена из холодного и гладкого синего камня, который выглядел влажным. В длину и ширину зала не была очень большой, но своды ее терялись в вышине. Дело в том, что зала находилась в узкой башне, и потолка как такового в ней вовсе не было – башня просто сужалась к шпилю на высоте сотни футов. Покрытые изящной резьбой опоры вдоль стен плавно сходились в вершине, а высокие узкие окна впускали солнечный свет. Лучи расчерчивали пол залы, посреди которого возвышался трон короля эльфов.
Король эльфов был семи футов ростом. Он сидел, развалясь на троне в обманчиво-вялой позе, словно камышовый кот. Кожа у него была бледная, и потому огненно-рыжие пряди, тщательно уложенные в стиле «художественного беспорядка», казались особенно яркими. Лучи низкого утреннего солнца, словно золотые клинки, разбивались о гладкие серебряные доспехи, которые казались совершенно невесомыми и даже не звенели, когда король двигался. В его лице слилась вся красота волшебного народа, но в глазах не было ничего, кроме жестокости и высокомерия. Рядом с троном, в богато отделанной стойке, красовался меч искусной работы, оружие настолько совершенное, что даже тот, кто сроду не видел боевых клинков, понял бы: этот – лучший в своем роде, вершина мастерства.
Зала была полна волшебных созданий. Прекрасные и полувоздушные, они с нескрываемым недовольством смотрели, как Отрава и ее спутники приближаются к королевскому трону. Перед странниками, выпрямив спину, шел Скридл, «его напомаженные волосы блестели, а на лице застыла приторная улыбка.
– Мой повелитель! – с поклоном возгласил Скридл. – Эти четверо пришли из королевства людей и просят принять их по закону Амрэ.
Отрава почувствовала, что недовольство придворных сгустилось. Теперь на незваных гостей —;: смотрели сотни глаз.
– В самом деле? – промурлыкал Элтар.
Его взгляд упал на Отраву, та угрюмо уставилась на короля в ответ. При виде повелителя эльфов в ней с новой силой вспыхнула вся злость и горечь от потери малышки-сестры, и она лелеяла эту злость как защиту от страха, который грозил захлестнуть ее с головой. Ведь она была в самом сердце владений эльфов, и помощи ждать было неоткуда. Она не может здесь требовать, приказывать, не может помешать Элтару делать все, что заблагорассудится. Отрава впервые задумалась: а не совершила ли она большую глупость? Может, Азалия давно погибла, и все это зря? Или она сама только что попала в зубы к смерти и не выйдет из этой комнаты живой. Эльфы известны своим своенравием. Они могут вернуть ей Азалию или просто отрубить Отраве голову. Нет, не сейчас. Не во время приема. Это противоречит закону. Но потом…