– Кто из вас Уилсон Льюис?
– Я.
– Пойдемте со мной. Скоро установят капельницу. Возможно, вы успеете повидать до того, как он заснет.
Все взгляды сосредоточились на мне. Я знал, почему Ной хочет видеть именно меня, и все-таки возразил:
– Да, именно я просил вас об этом, но, наверное, пойти следует Джейн или Кейт. Одной из его дочерей.
Медсестра покачала головой:
– Он хочет видеть вас. Он отчетливо сказал, что вы должны навестить его первым.
Хотя Джейн улыбнулась, по ее лицу было ясно, что она чувствует и что чувствуют все остальные. Любопытство, разумеется. И удивление. Боюсь, вдобавок Джейн ощутила себя обманутой, как будто в точности знала, почему Ной выбрал меня.
Ной лежал в постели с двумя трубками в вене, подключенный к аппарату, который выводил на экран его ровный сердечный ритм. Глаза у него были полузакрыты, но он повернул голову на звук, когда медсестра задернула за мной занавеску и ушла, оставив нас наедине. Было слышно, как ее шаги затихают в отдалении.
Ной казался слишком маленьким для этой постели, его лицо было белым как полотно. Я сел рядом.
– Здравствуйте, Ной.
– Привет, Уилсон, – дрожащим голосом отозвался тот. – Спасибо, что заглянул.
– Как поживаете?
– Могло быть лучше, – ответил он и слабо улыбнулся. – Хотя могло быть и хуже, конечно.
Я взял его за руку.
– Что случилось?
– Корень. Я проходил мимо тысячу раз, но в конце концов он вылез из-под земли и бросился мне под ноги.
– И вы ударились головой?
– И не только. Я грохнулся, как мешок с картошкой. Слава Богу, ничего не сломал. Просто голова немного кружится. Доктор говорит, я встану через пару дней, Я сказал: вот и прекрасно, потому что в выходные меня пригласили на свадьбу.
– Не беспокойтесь о свадьбе. Думайте лучше о том, чтобы поскорее поправиться.
– Все будет в порядке. Силы у меня еще есть.
– Не сомневаюсь.
– Как там Кейт и Джейн? Держу пари, страшно волнуются.
– Мы все волнуемся. И я тоже.
– Да, только ты не смотришь на меня печальными глазами и не плачешь каждый раз, когда мне удается выговорить слово.
– Я плачу, когда вы отворачиваетесь.
Ной улыбнулся:
– Ты не похож на них. Готов поспорить, они поочередно будут сидеть здесь круглые сутки, поправлять одеяло и взбивать подушки. Все они настоящие наседки. Конечно, дети желают мне добра, но подобная возня любого сведет с ума. Когда я весной угодил в больницу, меня не оставляли одного ни на минуту. Даже в туалет нельзя было сходить без того, чтобы кто-нибудь из них не отправился со мной и не подождал у двери, пока я закончу.
– Если помните, тогда вы не могли ходить сами.