— Поросенок проспит несколько часов, а вам, Клод, — обратился я к владельцу животного, — придется устроить его где-нибудь в прохладном укромном местечке. Только не подпускайте к нему других поросят.
— Думаете, малыш выкарабкается?
— Не сомневайтесь! — отозвался Ас, прежде чем я успел открыть рот. — Сам док вам это гарантирует. Правда, док?
— Нет, сэр, — возразил я. — Это живая свинья, а не чугунная вафельница.
— А в чем разница? — спросил один из зрителей, которые к этому моменту чувствовали себя настоящими экспертами в свиной хирургии.
— Вы сходите-ка в человеческую больницу и попросите, чтобы доктор Пол или какой-нибудь другой врач прооперировал вас по поводу грыжи. Если он гарантирует, что вы выживете, тогда я гарантирую, что выживет эта свинья, если изначально она была совершенно здорова.
Мои слова вызвали целую дискуссию о правомерности сравнения «свинячьей» операции с человеческой, причем некоторые утверждали, что хирургия есть хирургия, тогда как другие полагали, что оперировать человека гораздо сложнее. Я заявил, что оперировать человека намного проще.
— Почему это? — поинтересовался кто-то.
— Вы когда-нибудь слышали, чтобы доктору медицины приходилось гоняться за пациентом, накидывать на него аркан, связывать, насильно давать наркоз, работать без операционной сестры да еще и при свете фар?
— Ваша правда, док, вы нас убедили, — раздался голос одного из моих клиентов, стоявшего в толпе.
— Это все равно что сравнивать яблоки с апельсинами, — подытожил я. — Представьте только, как доктор Пол гоняется за Бобом по шоссе, пытаясь накинуть ему на шею аркан, чтобы вправить грыжу.
Смех и споры еще продолжались, но народ начал расходиться. Вероятно, многие из них отправились в парикмахерскую — местный клуб интересных встреч, — чтобы там продолжить дискуссию, а главное, поведать о происшедшем тем, кто пропустил все эти столь яркие и знаменательные события.
Вечером того же дня мне позвонил Клод.
— Док, помните поросенка, которому сегодня вправляли кишки? Вы сказали, что он проспит довольно долго?
— Ой, нет, — подумал я, — поросенок издох, и теперь Клод потребует вернуть ему те жалкие гроши, которые заплатил мне за его «ремонт».
— Вы хотите сказать, что он все еще спит?
— Ну нет, не успел я доехать до дома, как он начал расхаживать по кузову. Сейчас малец у себя в загородке и уже сует нос в кормушку — хочет есть.
— Что ж, это хорошо, что он так быстро встал на ноги. На мой взгляд, все идет как надо.
— Так вот почему я звоню, — простодушно продолжал Клод, — по правде говоря, этот поросенок принадлежит моей жене, это она просила меня позвонить и спросить у вас кое-что.