— Так, — голос Рустама предательски просел, хоть он и старался говорить твердо и хладнокровно, — Похоже, тут кого-то завалило…
— Да не, ни хрена, — осторожно возразил Вольф, — Смотри, стены-то целые. И потолок…
— Тогда откуда эта куча взялась?
— А я откуда знаю? Слушай, а давай разберем? Попробуем, а? Вдруг — под ней?
— По-моему, только последний идиот стал бы так клад прятать.
— А может, он на это и рассчитывал? О, смотри! — просунувшись вперед, Вольф стал вдруг быстро-быстро, по-собачьи, копаться в куче, откидывая назад кирпичные обломки.
— Во, нашел! — торжествующе провозгласил он, — Разгребаем в темпе!
Из-под кирпичных обломков торчал исцарапанный угол деревянного ящика, окрашенного в защитный цвет.
— Ну блин, Вольф, это же укупорка! — раздосадованно фыркнул Рустам, — Откуда у монахов снарядные ящики, ты сам подумай!
— Ну, мало ли! — Вольф сноровисто откидывал кирпичи назад, обнажая дощатую крышку, — А может быть, это белогвардейцы какие-нибудь заховали! Или нашел кто, да перепрятал. Помогай давай.
Рустам принялся откидывать кирпичи, ощущая поднимающуюся изнутри тоскливую волну разочарования. Вот так. Была тайна — и нет ее. Была загадка, было таинственное подземелье, а оказалось все банальной свалкой — это было уже совершенно ясно. Вольф, однако, энтузиазма не терял.
— Так, Рустик! — азартно проговорил он, откидывая последние обломки с крышки ящика, — Чур, все пополам! Блин, хомуты проржавели насквозь… Давай лопату!
Нетерпеливо подцепив саперной лопаткой ржавый хомут, Вольф крякнул и сковырнул его. Второй, третий… Чавкнув, поднялась прилипшая крышка…
— М-да… — только и сказал Вольф.
А Рустам ничего не сказал — ему и так давно было все ясно. Ящик был доверху набит старыми противогазами. Резиновые маски были порваны, стекла очков большей частью — разбиты, гофрированные шланги — изъедены плесенью.
— Гадство это с вашей стороны, товарищи монахи — такую херню нам подсовывать! — вздохнул Вольф, уныло поковырявшись в ящике, — Э-э, смотри-ка, тут еще что-то есть!
Подняв облако вонючей пыли, он извлек из ящика две саперные лопатки.
— А че — сгодится! — бодро проговорил он, — Вполне целые. Ну ни фига ж себе! Смотри, какого года выпуска!
На темном, тронутом ржавчиной металле были отчетливо видны выбитые цифры: 1905.
— Слу-ушай! Это что получается? Этими лопатами, может быть, еще под Порт-Артуром окапывались?
— Ну ни фига себе… А рукоятки — глянь, даже и не сгнили совсем!
— А чего им сделается? Это ж — дуб, он от влажности, да от времени только прочнее становится! Мореный называется. Умели же делать раньше, а?