Завязывая пояс, Жуглет шла по коридору, как вдруг услышала знакомые голоса. Она резко остановилась, радуясь, что находится в укрытии. Прижалась к стене, вслушиваясь, но из-за дробного стука дождя о каменный настил двора поначалу не могла различить слов. Складывалось впечатление, что беседующие стоят, прячась за большим баком где-то между углом двора и коридором.
Потом стало ясно, что один из них Павел.
— Пути Господни неисповедимы, дядя, но Он никогда не отказывает в небольшой помощи. Как тебе эта перспектива?
Пауза.
— Нужно подумать, — сказал Альфонс.
Новая пауза.
— А что насчет…
— Пока никаких новостей, — отрывисто бросил Павел.
Господи, Павел, он по-прежнему при дворе…
— С этим я разберусь! — перебил Павел дядю. — Поженить их… о чем ты только думал, ханжа? Сказал же, я сам все сделаю, мои люди рыщут повсюду. — Послышался звук скользящего мокрого шелка, и голос Павла продолжил: — Нельзя, чтобы нас видели вместе, он может насторожиться. Обдумай, что я сказал, завтра после мессы обсудим. Ты уходишь первым, у меня тут есть еще одно дело. Не исключено, что оно поможет устранить все препятствия, которые мы обсуждали.
Жуглет запаниковала, когда до нее дошло, что Павел вот-вот войдет в подвал. Его намерения не вызывали сомнений — он жаждал застать наконец любимого королевского рыцаря и любимого королевского менестреля наедине. Жуглет молилась, чтобы Виллем ушел через проем для бочонков.
Прятаться в буквальном смысле слова ей приходилось редко; гораздо лучше она умела оставаться незамеченной, находясь на виду. А между тем действовать следовало быстро, что нелегко босиком в темном, тесно заставленном складе, хотя глаза у нее и привыкли к темноте. По центру подвала были проложены доски, которые привели бы ее к дальнему выходу, но тогда пришлось бы бежать, что вряд ли возможно сделать бесшумно. Может, стоит спрятаться за чем-нибудь и дождаться, пока Павел уйдет? Но зачем? Она заколебалась, пытаясь сделать выбор. Это ее и сгубило.
Вошел Павел, весь промокший — и с фонарем, чего Жуглет никак не ожидала. Он сразу же заметил, что в темноте подвала кто-то движется; удивленный, настороженный, он бросился в сторону смутно различимой фигуры, держа фонарь над головой.
Выражение его лица подсказало Жуглет, что она в гораздо большей опасности, чем если бы он застал ее с Виллемом. Ею овладела паника, и вместо того, чтобы стремглав броситься к дальнему выходу, она попыталась спрятаться за ближайшим бочонком, вжавшись во влажную каменную стену ниши, где он стоял.
Кардинал не знал, кого преследует, до тех пор, пока не поймал беглеца за сильную тонкую руку и развернул лицом к себе. Тут он тяжело задышал и негромко выругался. Мгновение они смотрели друг на друга, Жуглет — мигая от света и свободной рукой прикрывая кошелек. Запах мокрой шерсти, вина и собственного страха заставил ее оцепенеть.