Мильвовского я обнаружил в отеле «Ритц». Портье с явным подозрением осмотрел мою потрепанную фигуру в кожаной куртке, но ничего не сказав, отнес визитку наверх. Да, да, во всей этой кутерьме у меня уцелело несколько визиток. Великий первооткрыватель и географ оказался среднего роста мужчиной вполне обыденного вида – твидовый пиджак, шелковый шарф, воинственно торчащие нафабренные усы. Он о чем-то беседовал с худощавым англичанином в мундире полковника.
– Господин Танкред Бронн?
– К вашим услугам, – я по возможности старался не выдать одолевавшей меня легкой робости.
– Разрешите мне представить вам моего коллегу Персиваля. Он представляет британскую делегацию. Англичанин ровно на два дюйма приподнял фуражку.
– Я немного слышал о ваших изысканиях в области археологии, и с удовольствием бы выслушал ваше мнение по некоторым вопросам. Особенно касающимся археологии Нового Света.
– Всегда буду рад помочь, мистер Фосетт. Мильвовский достал из жилетного кармана часы.
– К моему величайшему огорчению мы должны срочно ехать на внеочередное заседание комиссии. Вы можете пока побеседовать с моим секретарем и назначить время для новой встречи. Прошу еще раз меня извинить. Они двинулись прочь по коридору.
– Чем могу помочь? Я обернулся. Передо мной стояла обаятельная темноволосая девушка в белой блузке с блокнотом и карандашом в руках.
– Вы и есть секретарь господина Мильвовского? – поинтересовался я, хотя особых сомнений в этом не возникало.
– Именно. Меня зовут Катрана Штильрайм. Чем я могу вам помочь?
– Мне нужно побеседовать с господином Томашем об одном крайне важном деле.
– Если вы подождете пару минут, то я смогу назначить вам время для визита. Она определенно произнесла «подождеде»…
– Извините, можно задать вам личный вопрос? Девушка удивленно подняла взгляд. Хм-м… один глаз у нее карий, а другой – зеленый…
– Мне? Личный?
– Вы, случайно, не из Баварии?
– Нет, из Будвайз… – она осеклась, – неужели это так заметно?
– Ну что вы. Почти незаметно. Уничтожить акцент вообще очень трудно, и вам почти
это удалось. Просто мы с вами в какой-то мере соотечественники. По крайней мере, когда-то ими были. До того как распалась империя… Мне показалось, что она отчего-то смутилась.
– Думаю, вы сможете переговорить с господином Томашем завтра в шесть.
– А раньше, никак?
– Разве что только сегодня совещание быстро закончится.
– У меня просто океан свободного времени. Я могу его здесь подождать?
– Конечно, располагайтесь… Я воспользовался приглашением и расположился. Отель был отделан по последнему слову дизайнерского искусства – полированное желтое дерево, таинственно мерцающий хром. Голубовато-белые светильники матового стекла воздели к терявшемуся в высоте потолку угловатые плафоны… Конструктивизм во всей своей красе. Вообще-то я не очень большой поклонник нового стиля, но здесь надо было отдать должное декоратору, все это смотрелось не так устрашающе как обычно. Время тянулось удручающе неспешно, и я постепенно разговорился с фрейлейн Штильрайм. Она была на редкость мила. Мы немного повспоминали родные пенаты – горы Австрии и замки Трансильвании, равнины Венгрии и леса Богемии, и, конечно же, вечный голубой Дунай… Потом побеседовали о географии и заслугах Мильвовского в стирании с карты мира белых пятен.