— Женщина за тридцать выходит замуж за обеспеченного и благополучного человека. Живет как у Христа за пазухой. Занимается подбором мебели, обустройством квартиры, дачи, ездит на фуршеты, читает книжки, лежа в гамаке. Потом вдруг узнает, что ее муж отбывал не за незаконный бизнес — это ее не смущало, мало ли скольких торгашей сажали, поискать несидевшего, поди, и не найдешь… Сидел за изнасилование. И вдруг начинается разлад. Впрочем, вы все это знаете. Ведь она изливала вам душу. А не показалось ли вам странно — двадцать тысяч она назвала большой суммой. Просто глупо. Для меня и для вас эти деньги, возможно, — сумма, а для жены генерального директора акционерной компании с четырьмя супермаркетами в центре Москвы?.. Подумаешь, двадцать тысяч! Ее «Ситроен» столько стоит, его «Вольво» — в два раза дороже, а дача и вовсе на триста тысяч потянет. Двадцать тысяч!.. Ну, не повод это, согласитесь, не повод приходить в частное агентство, заказать слежку за мужем, платить… Как раз тот факт, что она вам заплатила, и говорит об ее отношении к деньгам — шестьдесят долларов в час для нее не сумма. Очень ей было нужно, чтобы за ним установили слежку, чтобы стали под него копать. Знала она много больше, Викентий Яковлевич. Много больше! Но закладывать, так сказать, не хотела. Просто на след навела. В расчете на то, что вы через этот пустяковый маночек — пистолет и деньги — выйдете на большее. Откуда знала?.. Что, если он пооткровенничал-таки с ней и сознался в чем-то? Я подключил работников МУРа, они его сейчас крутят от самого рождения, устанавливают связи…
Он замолчал. Чайник забулькал и отключился. Решетников пошел в подсобку, вымыл чашки из французского сервиза Валерии, вернулся за стол. Сыпанул заварки с бергамотом ложку, потом — все остальное: черт с ним, раз пошла такая пьянка! Сразу запахло, Кокорин втянул носом потеплевший воздух, покачал головой.
— И вот, оплатив услуги детектива и заручившись гарантией конфиденциальности… а, по вашим словам, вы ее предупредили, что в случае конфликта Богдановича с законом такой гарантии нет… то есть она знала, что вы выйдете на его причастность к тому, что ее привело сюда, и сообщите в органы… так?.. Получается, это не она навела, она перед ним чиста, а вы. Его сажают — и не за избиение супруги, и не за пистолет, и не за неуплату налогов, а по-крупному, по-крупному, Викентий Яковлевич… И она становится хозяйкой… чего?.. Признаюсь, еще не добрался до имущественного раздела Богдановичей, что там кому из них принадлежало. Возможно, у нее был счет за границей, возможно, она владела пакетом акций. Ну, это не проблема, выясним. Страховка, наконец, так?.. По-моему, все логично. Кроме одного. Выйдя от вас, она заходит домой, берет пистолет «лепаж», о котором сообщила вам и из-за которого, судя по ее словам, разгорелся весь сыр-бор… Садится в такси, едет на дачу. Куда якобы к пяти часам должны привезти саженцы. Местная жительница Глаголева ничего особенного — волнения, спешки, нервозности — при встрече с ней не замечает. Перекинулись парой словечек о саженцах, о погоде… А дальше она входит в дом, задвигает засов, проходит в спальню, попутно затирая сухой половой тряпкой следы ног от порога… Это, вы верно подметили, вопрос вопросов… Хотя, если допустить, что она и тут хотела навести на след Богдановича… Нет, ну, это слишком сложно для нее все-таки, это уж надо быть Агатой Кристи!.. И стреляется. Не сняв пальто. Не оставив записки. Случайность выстрела исключена, на пистолете отпечатки только ее пальцев, на засове — тоже, следы обуви в силу прошедшего времени и погодных условий для идентификации малопригодны, но у калитки и в сенях все-таки оставлены ее сапожками. Направление, глубина раневого канала, гарь, ожог вокруг входного отверстия, следы пороха и ряд других признаков отчетливо указывают на то, что выстрел был «абсолютным» — в момент нажатия на курок ствол касался кожи на виске. Полная картина самоубийства. Вошла, легла на кровать, застрелилась. Ни следов борьбы, ни признаков волочения трупа, ничего, что могло бы хоть как-то натолкнуть на мысль об убийстве. Ничего, кроме логики… или обстоятельств, не поддающихся ей. Совершенно не поддающихся, ну согласитесь! Все говорит о том, что она не собиралась стреляться. Какие-то сплошные алогизмы.