– Всплываем, однако, – сказал Вуквун.
«Орка» пошла вверх, словно взлетая в воздух.
– Нет, какая все-таки вода прозрачная! – поразился Тимофей.
– Да уж… – протянул Арманто.
Под синим небом ледовый барьер отливал голубизной обезжиренного молока. Метров шести высотой, обрыв ледника был отвесен, местами неровен и смят. «Поцелуи айсбергов» – так окрестили эти вмятины полярники. Наскочит приблудная льдина – и отметится.
– Где-то здесь… – пробормотал Вуквун и склонился к селектору: – Змей! Видишь маяки?
– Нет… Стоп, вижу!
– Мне тоже видно, – доложил Сихали, всматриваясь в оранжевые лампы-мигалки, вмороженные в лед.
Арманто провел субмарину на запад, вдоль голубого среза, и свернул в узкую бухточку, вырубленную в толще ледника. На узком бережку-причале топтались трое бородачей в оранжевых куртках, толстых штанах, заправленных в громадные унты, и в вязаных шапочках. Бородачи блестели зубами, зеркальными очками и клапанами на множестве карманов. Это и были ледоформаторы.
– Приветствуем субмарин-мастера! – вскинули они руки по команде, как только в отверстии люка показалась голова Брауна.
– Вольно, – сказал Тимофей, и трио гулко захохотало. Смех запрыгал эхом по голубым стенам. Четырехрукий робот, тоже оранжевого цвета, проворно перепрыгнул на «Орку», принял швартов и ловко накрутил его на кнехт, вмороженный в лед.
Младший смотритель внимательно проследил за швартовкой и сошел на берег, наблюдая, как к ледяному причалу приваливают субмарины Змея и Белого. Четверорук причалил и их.
– Тимофей, – повернулся к полярникам Сихали.
– Иван, – отрекомендовался самый толстый из ледоформаторов.
– Трофим, – сказал самый худой.
– Всеволод, – окая, произнес третий.
– А это не Арманто ли? – сощурился худой Трофим. – Ну точно! Эгей! Здоров, тундра!
– Молчи, олень безрогий! – осклабился Вуквун, выглядывая из люка. – Привет, мужики!
Мужики степенно поручкались. Пришел черед расшаркиваться Шурикам и Харину. Покончив с церемониями, все поднялись по ступенькам на поверхность ледяного поля. «Там хоть солнышко!» – сказал Иван.
И впрямь, наверху было светло, ярко, но не жарко. Стоял мягкий морозец, даже уши от него не щипало – близилось антарктическое лето.
Ледник, плоский, ровный и белый, уходил вдаль на многие километры. Драгоценный водяной пирог! Бесценная «руда», из которой добывают чистую талую воду, воду, которая уже лет сорок стоила дороже нефти.
Во льду была вырыта глубокая канава, очерчивающая прямоугольник с заостренным концом – план айсберга, вид сверху. Посреди будущей ледяной горы стояли красные жилые модули – все те же купола и покатые полуцилиндры.