– Что вы о них знаете?
Блэк ехидно улыбнулся:
– Наверное, меньше вашего. Но у меня работает его сын, а ваш дом прибирает его женщина. Сейчас много говорят о девственности, исповедниках и безбородых юношах-послушниках. Им нужен пример доброго раскаявшегося грешника, вроде Августина или Маргариты из Кортоны. Так легче общаться с другими грешниками… Вы понимаете? Вернуться к богу никогда не поздно Они великие соглашатели, эти священнослужители. Или вы не согласны, доктор?
– Я – еврей, – сухо ответил Мейер. – И не испытываю особого почтения к католицизму, но еще меньше уважаю богохульство. Так что давайте сменим тему разговора.
Тут же вмешалась графиня:
– Вы слишком много пьете, Ники!
Блэк вспыхнул, резко отодвинул стул и быстрым шагом вышел из столовой. По знаку графини за ним последовал слуга, и Анна-Луиза осталась с доктором наедине.
Она взяла сигарету, пододвинула коробку Мейеру, подождала, пока он даст ей прикурить и закурит сам. Затем наклонилась вперед и выпустила струю дыма ему в лицо.
– А теперь, мой дорогой доктор, перестаньте ходить вокруг да около и скажите то, что представляется вам необходимым.
Мейер покачал головой:
– Вы не поблагодарите меня за это, Анна. И, скорее всего, мне не поверите.
– А вы попробуйте. Сегодня я восприимчива к чужим идеям. – Она рассмеялась и, протянув руку, коснулась руки доктора, лежащей на столе. – Вы – упрямец, дорогой Альдо, но, когда вы смотрите на меня сверху вниз, вдоль вашего еврейского носа, я тоже становлюсь упрямой. Давайте, объясните мне своими словами, какие у меня недостатки, и посоветуйте, как мне с ними бороться.
Мейер помолчал, вглядываясь в когда-то прекрасное, но уже стареющее лицо, а затем ответил жестко, твердо, будто припечатывая графиню к стене:
– Позвольте начать с рекомендаций. Перестаньте пичкать себя барбитуратами. Перестаньте привечать таких одиозных личностей, как Блэк, которые веселят вас похабными историями, не оставляющими после себя чувства радости. Продайте виллу… или наймите управляющего и купите квартиру в Риме. А потом найдите себе мужа, который будет ублажать вас в постели, а вы – создавать ему семейный уют.
– У вас похотливые мысли, доктор, – улыбнулась графиня.
Но лицо Мейера осталось суровым:
– Они становятся все похотливее. Вам недоставало сексуальной удовлетворенности в семейной жизни, потому что обвенчались вы слишком молодой, а ваш муж оказался столь беззаботным, что даже не подумал о ваших потребностях. И потом вы не узнали, что это такое, потому что каждый раз терпели неудачу. Дело это обычное, и все можно легко поправить, стоит только назвать белое – белым и согласиться со всем тем, что для этого требуется. Но вы этого не сделали. Вы удалились в созданный вами маленький мирок и наполнили его чем-то вроде духовной порнографии, которая сводит вас с ума от плотских желаний, но не дает той самой необходимой вам удовлетворенности. Вы в опасном возрасте, дорогая. Как бы все не кончилось… смертельной дозой снотворного. Вы еще можете завести любовника. Но можете и сами превратиться в проститутку, хотя сейчас пытаетесь превратить в нее Паоло Сандуцци.