Словно пропустив мимо ушей последнюю фразу, графиня, улыбаясь, спросила:
– Но как мне найти мужа, доктор? Купить его?
– Это не худший вариант, – заметил Мейер. – Может статься, что честная сделка окажется лучше бесчестной любви. Вы же помыкаете вашим художником только потому, что ваше собственное тело помыкает вами.
– Что-нибудь еще, доктор?
– Только одно. Выкиньте из головы Джакомо Нероне. Перестаньте пытаться отомстить ему через Нину и мальчика. Вы не первая женщина, которая уничтожила отвергнувшего ее мужчину. Но, если вы не сможете примириться с этим, в конце концов вы уничтожите самое себя.
– Вы упустили одно важное обстоятельство, доктор.
Мейер настороженно взглянул на Анну-Луизу:
– Какое же?
– Я всегда хотела ребенка, больше, чем вы можете себе представить. Мой муж не смог дать его мне. Джакомо Нероне отказал… И сына ему родила нищая крестьянка. Я ненавидела его за это. Но теперь ненависти во мне нет. Если вы не будете стоять между мной и его матерью, я смогу что-нибудь сделать для мальчика… дать ему хороший старт, спасти от той бесцельной жизни, что уготована его деревенским сверстникам.
– И что же вы намерены сделать для него, Анна? – холодно спросил Мейер. – Передать из рук в руки вашему художнику?
Молча она подняла недопитый бокал и выплеснула остатки вина в лицо Мейеру. А затем уронила голову на руки и зарыдала. Альдо Мейер вытер вино с впалых щек, встал из-за стола и дернул за веревку звонка, чтобы пришел слуга и проводил его до дверей.
Придя домой, Мейер увидел, что в комнате горит лампа, а Нина Сандуцци сидит за столом и штопает его носки. Она редко задерживалась так поздно, и он спросил, в чем дело.
– Я провела вечер с женой Мартино, – ответила Нина. – Она – глупая женщина, но добрая, и только сейчас начала понимать, какая на нее свалилась напасть. После того, как я уложила детей и устроила Мартино поудобнее, я подумала, что стоит прийти сюда и узнать, что сказала тебе графиня.
– Для Мартино новости хорошие, – чуть улыбнулся Мейер – Графиня поможет деньгами и возьмет в услужение Терезину и Розетту. С их жалованьем и государственным пособием семья обеспечит себя самым необходимым.
Хорошо, – лицо Нины осветилось редкой, спокойной улыбкой. – Это только начало. Потом, возможно, мы сможем сделать для них что-то еще. Хочешь кофе?
– Да, пожалуйста. – Мейер тяжело плюхнулся на стул и начал развязывать шнурки.
Мгновенно Нина оказалась у его ног, помогая ему. Это что-то новое, отметил Мейер. Раньше она никогда не выполняла обязанности камердинера. Он ничего не сказал, но проводил Нину задумчивым взглядом, когда та пересекла комнату, направляясь к маленькому примусу, чтобы поставить на него кофейник.