Нина шла домой, к маленькой хижине, притулившейся среди деревьев, и ее переполняла благодарность к Джакомо, давно умершему и похороненному в гроте Фавна, куда люди приходили молиться, чтобы уйти с исцеленными душой и телом.
Все остальное в ее жизни затенялось воспоминаниями об этом человеке: родители, умершие от малярии, когда ей было шестнадцать, оставившие ей хижину, кровать, пару стульев да шкафчик; муж, кареглазый нетерпеливый парень, который обвенчался с ней в церкви, прожил месяц, а затем ушел в армию и сгинул в первой ливийской кампании. После его смерти она жила, как и многие женщины: одна, в маленькой хижине, работала на полях, иногда подменяла кого-нибудь из заболевших служанок на вилле.
А потом появился Джакомо Нероне.
То была летняя ночь, жаркая, с раскатами грома. Она лежала голая на большой кровати, беспокойно металась от жары, комаров и естественной потребности здорового тела прижаться к мужчине, ощутить рядом с собой. Уже перевалило за полночь, а она не могла заснуть, хотя весь день работала на виноградинке.
Затем услышала стук в дверь, робкий, нерешительный. В страхе села, натянув на себя простыню. Стук повторился.
– Кто там?
Ответил мужской голос. По-итальянски:
– Друг. Я болен. Пустите меня в дом, ради любви к Господу.
Ее тронули настойчивость и одновременно слабость, звучавшие в голосе. Она встала, надела платье, подошла к двери. Когда Нина отодвинула засов и осторожно приоткрыла дверь – мужчина качнулся вперед и повалился на земляной пол. Крупный, черноволосый, с кровью на лице и красным пятном, расплывшимся по плечу и рукаву рваной рубашки, с исцарапанными руками и разбитыми ботинками. Ему удалось подняться, шагнуть раз, другой, а затем он упал вновь, лицом вниз, и потерял сознание.
Напрягая все силы, Нина подтащила его к кровати, уложила на постель. Промыла царапины на лице, а затем, разрезав рубашку, рану на плече. Сняла башмаки, укрыла простыней и оставила спать. Но едва порозовело небо на востоке, мужчина очнулся, как от толчка, и оглядел комнату широко раскрытыми, испуганными глазами. Увидев хозяйку, улыбнулся, пытаясь согнать с лица гримасу боли от раны.
Нина принесла ему вина, черный хлеб, сыр и с улыбкой смотрела, как он с жадностью набросился на еду. Раненый выпил три кружки вина, но есть больше не стал, сказав, что хозяевам тоже надо есть, а он имеет право только на долю гостя. Эти слова развеяли последние страхи Нины. Она присела на краешек кровати, спросила кто он, что привело его в Джимелло Миноре и откуда взялась рана на плече.
Говорил мужчина со странным для нее акцентом. Солдат, артиллерист гарнизона Реджо. Союзники захватили Сицилию. Английская армия переправилась через Мессинский пролив и двинулась в глубь полуострова. Реджо пал. Его часть разбили, он убежал. Вернись в армию, его подлечили бы в госпитале и вновь бросили в бой. Если б попал к англичанам, оказался бы в лагере военнопленных. Поэтому он решил пробраться в Рим, где жила его семья. Днем прятался, шел только ночью, питался тем, что удавалось украсть. Прошлой ночью натолкнулся на английский патруль, по нему открыли огонь. Пуля все еще сидела в плече. Если не удалить ее, он умрет.