Я помнила живое тепло его рук так ясно, словно он побывал здесь во плоти.
Некому нынче брать меня за руку и вести домой. В этот раз я потерялась, окончательно, навсегда. Никто меня не найдет. Никогда.
И как же больно осознавать это страшное "никогда"!
Татьяна Копылова… Поступила в… году… признаки амнезии и навязчивого бреда… Социально опасна: владеет навыками восточных единоборств… Направлена в Центр Психологической Реабилитации под строгое наблюдение специалистов по рекомендации…
Вот он, этот Центр, виден из окна как на ладони. Трех-четырехэтажные здания, утопающие в густом осеннем тумане. Психушка, одним словом…
Чужой мир. Чужой. Чей-то бредовый сон. Где Тропа, что уведет меня отсюда?
— Нехорошо читать чужие файлы, Танечка.
Анна Альбертовна, мой врач. Как она сумела так тихо дверь открыть? Меня к ней привели, но тут кто-то заглянул в кабинет, позвал ее в коридор, она и вышла. Мне сказала смирно сидеть. А я что, я и сидела. Я же не виновата, что доска у нее на столе светится! И на ней черными буквами по белому полю все про меня написано. Мне даже вставать было незачем, видно было хорошо, а на зрение я никогда не жаловалась.
Вот и не удержалась. Много интересного о себе узнала, между прочим.
— То, что там про меня написано — правда? — спрашиваю. — Что я это… Социально опасная.
— Танечка, — мило улыбается Анна Альбертовна, улыбаться она умеет. — Мы сейчас это обсуждать не будем. Хорошо?
— А я знать хочу, — упрямо заявляю я. — Правду там написали или вранье.
— Узнаешь, — мягко говорит Анна Альбертовна, — со временем, ты непременно все узнаешь, Таня. Я тебе обещаю.
— А что мать от меня отказалась, — правда?
— Ты и это успела прочитать?
— Да нет у меня матери в этом мире! — говорю с досадой. — Была б, так не бросила бы. Матери с такой легкостью детей не бросают!
— Расскажи лучше о своих снах, Таня. О том мире, который тебе снится.
О снах ей… Можно подумать, я их помню. Так я и сказала. Сны в последнее время совсем меня замучили. Яркие, эмоциональные. Но помнить их не могу почему-то. Так — отрывки, урывки…
Про аль-нданна и его подарок я промолчала. Не хотелось мне рассказывать. Это личное. Это только мое, это я и там только при себе держала…
— А ты попробуй нарисовать свои сны, Танечка. Хотя бы один. Вот утром просыпаешься и сразу же рисуешь… Потом мне покажешь.
Смотрю на нее. Хорошая идея! Надо попробовать… Анна Альбертовна не такая, как все они, безликие в своих белых халатах. С ней мне почему-то легко. Ее нетрудно помнить. И я всегда ее слушаюсь. Ну, или почти всегда…
— Тебе принесут бумагу и карандаш. Только ты не забудь, пожалуйста. Сразу как проснешься, так и рисуй. Не забудешь?