— Не забуду, — говорю.
Да уж, я буду стараться! Мне самой интересно. А вдруг вспомню? Вспомню что-то еще, что-то очень важное, такое, что позволит мне вернуться домой. А дома и вся память ко мне вернется, вся целиком, полностью. Целители помогут. Дома самые лучшие целители во всей Спирали миров, они мне помогут.
— А можно мне сейчас попробовать? — загораюсь я желанием.
— Прямо сейчас? — уточняет Анна Альбертовна.
Киваю.
Она пожимает плечами, протягивает мне листок и карандаш. Я беру. И не знаю, что с ними делать… Карандаш не пишет, только царапает, бумага выскальзывает из рук.
— Открой колпачок, — ласково советует мне Анна Альбертовна. — И подвигайся ближе к столу, вот так. А теперь рисуй.
Рисую. Вначале неуверенно, а потом вижу, получаться начало. Рисую дальше. Получается у меня, — кораблик. Красивый, с парусами. Но игрушечный. Не могу объяснить почему, но это именно игрушка, хоть и похожая на настоящий парусник.
— Что это? — с любопытством спрашивает Анна Альбертовна.
Молча показываю ей лист. Она долго рассматривает его, затем говорит уважительно:
— Да у тебя талант.
Талант. Не тот, который нужен. Разве нарисованный кораблик поможет вернуть обратно утраченную память? Внезапно в голове мелькает видение: вечерний белокаменный город и маленькие кораблики, плывущие по его улицам вниз, к темному озеру. Корабликов очень много, они яркие, нарядные, праздничные…
— Пойдем, Танечка. Пойдем на процедуры…
Видение исчезает. Стукнуть бы Анну Альбертовну за то, что помешала! Но я остереглась. Мало хорошего выйдет, проверено на опыте.
Времени здесь навалом, тянется, словно резина. Процедуры — хоть какое-то развлечение. Хотя, если честно, в гробу я такие "развлечения" видала… Но что я могу сделать? Упираться? Спасибочки, пробовала не раз! Уж лучше смириться, не то хуже будет…
А ночью я снова увижу сон…
…Зеркальную гладь озера Кео, ровные хрустальные улицы Накеормая, сияющий шпиль накеормайского Храма…
…Сон, в который я так хочу вернуться.
Свет… Ослепительный Свет, обнимающий человека искрящимся сиянием. Еще Свет, слабее… И четыре темных сгустка живого мрака.
Защитить… Даже ценой собственной жизни — защитить.
Боль, обжигающая ладонь. Копье Света, вспыхнувшее в руке.
Опасно призывать Высшую силу тому, кто ей не служит, да еще с чужого артефакта. Никогда не проходит даром подобное безрассудство…
Скользит карандаш по бумаге. Вверх-вниз… линии тонкие, серые, тусклые. Они не отражают даже тысячной доли увиденного во сне. Мне это не нравится. В самом деле, ну что тут можно разобрать? Я прикрываю глаза, и словно эхом отдается в памяти чей-то совет: