— Да, я.
— Это дворецкий. Мне велено отвести вас в столовую. В библиотеке я вас не нашел, хорошо, что вы оказались в оружейной комнате. Отоприте дверь, пожалуйста.
— Хорошо, — И тихо, Князеву: — Отпирай, гад!
— Попробуй только выдать меня! — прошипел Князев.
И отпер дверь.
Я стояла как пугало — в одной руке шкатулка с Книгой, в другой — шаровая молния. И на меня — на такую — изумленно смотрел пожилой чопорный дворецкий.
— Э… мм… — промычал он. — Госпожа Рязанова, я не знал, что вы здесь не одна.
— Это не имеет значения, — спокойно сказала я. — Я объясняла господину Князеву принципы создания шаровой молнии. Теперь я ее развею… — я действительно разрядила молнию и распылила ее на атомы, — и пойду обедать. Ужасно проголодалась. Эти шаровые молнии отнимают уйму энергии. Так где столовая?
— Я вас отведу, — сказал дворецкий.
— А господин Князев не будет обедать с нами?
— На этот счет распоряжений от босса не поступало, — смутился дворецкий.
Я услышала, как Князев сдавленно хмыкнул.
— Ничего, господин Князев, — сказала я ехидно, — вам полезно попоститься.
И я пошла следом за дворецким.
Этот снобистски настроенный дедок привел меня в столовую, которая по размерам хоть и уступала пиршественной ведьмовской зале, но по украшениям обставила ее на сто очков. Стены просто ломились от гобеленов и картин, на столе сиял фарфорово-хрустальный бомонд, а столовое серебро так и вызывало желание его прикарманить.
Сметанин подошел ко мне и предложил руку, дабы подвести меня к столу. Подвел, отодвинул стул и нежно усадил меня на него. Если бы не хозяин, я б от волнения точно села мимо стула. Ну а волновалась я сами понимаете от чего.
Сметанин сделал знак дворецкому, и тот стал разливать суп.
— У меня все скромно, — кокетничал Сметанин. — Пища постная, я пощусь перед Рождеством. А вы поститесь, Ника?
— Нет, я как-то, как-то об этом не думала. Вообще-то надо, наверное.
— Надо. Это не только очищает организм, но и душу.
Мы принялись за суп. Он, хоть и постный, был вкуснейший и качественнейший. Давно я не едала такого супа!
Впрочем, особенно наслаждаться едой я не могла.
Меня сверлила мысль о том, как сказать Сметанину, что его собираются убить. И, наконец, я решилась. Отставив пустую тарелку в сторону, я сказала:
— Господин Сметанин, я должна вам кое-что сообщить.
Он поднял бровь:
— Что именно?
— На вас будет совершено покушение.
Сметанин, казалось, не удивился.
— Когда и кем? — только и спросил он.
— Когда — на Рождество, кем — людьми Лунатика.
— Откуда вам это известно?
— Скажем так, я стала свидетельницей одного разговора, который мне не понравился.