— Геноцид, — тихо обронил О'Коннор. На него стали оборачиваться — артиллерист сидел бледный, ладони стиснули кружку. — Это же так просто... этот псих говорит о геноциде. Так просто...
Я ухмыльнулся.
— Совершенно с вами согласен, майор. Лучшие решения — простые решения.
Глухой стук. Майор уронил злосчастную кружку.
— Вы забываете, полковник, — сказал я с издевкой, — миротворцы не подчиняются армии.
— Но лейтенант Рамирес...
— Лейтенант мертв. Теперь моим начальством на этой планете является Господь Бог. Вы, — я шагнул к Джанелли и ткнул пальцем в грудь, — не он. Что, как ни странно, меня радует.
Полковник побледнел; рука поползла к кобуре. Последнее время я многих пугаю.
— Вы — маньяк, сержант, — тихо сказал Джанелли. Ты смотри, что значит академия генштаба — душа в пятках, а осанку держит. И голос почти не дрожит. — Свихнувшийся сукин сын.
— Я оставлю ваши слова без последствий, полковник. Спишу на стресс. Вы расстроены, и я могу понять, почему. Однако в следующий раз советую хорошенько подумать, и только потом — говорить.
— Вы мне угрожаете, сержант?!
— Нет, сэр. Я вас предупреждаю. Будьте осторожней — у жанов повсюду снайперы. Случайная пуля обрывала карьеру и не таких блестящих военачальников, как вы.
Терпение полковника лопнуло. Джанелли схватился за кобуру, взглянул мне в глаза и — понял. Отдернул руку, словно обжегся... пальцы дрожат.
— Полковник, сэр, — я отдал честь — впервые за долгое время. Из-за снайперов воинское приветствие отменили месяц назад. — Старший сержант Франко Соренте, 8-ая бригада коммандос, ООН, ВКС. Разрешите идти?
— Идите.
— Рауль?
Рауль аккуратно закрыл книгу. Выпрямился, заложил руки за голову — ноги в огромных ботинках вылезли далеко за спинку кровати. Рост Рауля два метра десять, сложение пропорциональное — я, только увеличенный в полтора раза.
— Да, Франко?
— Как думаешь, зачем Рамирес пошел за реку? — сказал я. — Причем в компании всего двух солдат? Он, конечно, не гений — но и не дурак. По крайней мере, связать «заречный квартал», «без охраны» и «дырка во лбу» он мог.
— Это ты можешь. А у Рамиреса всегда было плохо с логикой.
— С головой у него было плохо, — буркнул я. Рауль запрокинул голову и расхохотался. — Чего ты ржешь?!
— Кто бы говорил, кто бы говорил. Ты давно к психологу заглядывал?
— У нас и психолог есть? — приятно удивился я, — Вот уж не знал. Или предлагаешь обратиться к армейцам? Так они диагноз без всякого доктора поставят — псих и маньяк. Скоро на входе в штаб у меня будут отбирать оружие.
— Давно пора, — согласился Рауль, — А насчет психолога... Чем отец Пабло хуже? У него, между прочим, ученая степень по психологии.