— Послушай, Виктор Палыч, старого жандарма. Заговор нам только мерещится. Убийство царя — это тактика народовольца. Если человеку, который вхож во власть, захочется ее захватить, он постарается сделать это в первую голову цивилизованным способом: дискредитирует правительство и главу государства, выставит себя в самом выгодном свете и чуть подтолкнет силовые ведомства. Он даже чрезвычайного положения вводить не будет — зачем народ нервировать?
Комарик слушал, сжав губы в нитку.
— Эпоха дворцовых переворотов прошла, — продолжал Максим Максимыч, — и слава Богу, что прошла. Стоит признать, что версии наши ни гроша не стоят. Да, с Тульским версия интересная, красивая даже, но именно поэтому она неверна. Чтобы стать регентом, нужно по крайней мере быть близким к царской семье, а у нас что? Нет и нет. Я думал, что с Распутиным у нас все верно рассчитано, особливо когда орлы твои Голицына повязали у него на пороге. Тем не менее признайся — пустышки до сих пор тянули.
— Завтра аудиенция, Максим Максимыч, — напомнил Комарик. — Давайте про завтрашний день думать. Я думаю, завтра будет нанесен очередной удар.
— Опять друг твой подсказал? — скривился Исаев.
— Между прочим, господин полковник, — ротмистр сцепил пальцы и уперся взглядом в столешницу, — до сих пор Возницкий подавал весьма недурные идеи. Кроме того, как вы сами знаете, в его жилах течет царская кровь…
— Виктор Палыч, — полковник махнул рукой, — кровь ничего не значит, как показывает время. Если бы у него царские мозги были.
— Все-все-все, молчу! Тем не менее вероятность покушения во время аудиенции весьма высока, и ее во что бы то ни стало нужно использовать для задержания террориста.
— Слушай, а ты уверен, что китовраса нашего примут за императора?
Затрезвонил телефон.
— Слушаю, — снял трубку Исаев.
На том конце линии кто-то взволнованно залопотал.
— Чего? — Глаза полковника полезли на лоб. — Немедленно его ко мне. Посмотрев на ротмистра, Максим Максимыч усмехнулся: — Везучий ты, Витя. Папаша Возницкого нарисовался только что.
— Папаша? Этот… Марян-Густав?..
— Да-да, Юрин отец. Сейчас приведут.
Двадцать шестое января
На пропускном пункте бушевал скандал.
— То есть как это — нет в списках? — психовал господин, увешанный кофрами и сжимающий в руках запотевший с мороза штатив. — Официальное приглашение в качестве оператора — это вам что, баран чихнул?
— Успокойтесь, успокойтесь, господин Призоров, сейчас все выяснится, ваше приглашение унесли к распорядителю, возможно, вы проходите по отдельному списку.
— Решайте быстрее, мне еще пристреляться нужно, я же здесь ничего не знаю. Безобразие какое!