– Эту от Хомяковой доставили? – заинтересовался Родион.
– Эту самую... – сказала барышня Жгутова и так посмотрела, словно была бы ее воля, летал короб под колеса ближайшей телеги.
– А кто приносил?
– Горничная, Анютка. Совсем придурочная девица, говорит, всю ночь не спала, платье для бала готовила. Чтоб я так надрывалась? Да никогда.
– Не возражаете, если посмотрю?
Разве Лиза возразит такому счастью? Она решительно заявила, что такое дело для улицы неприлично, надо подняться к ним. И, подхватив юношу, потащила сама.
– Мадам-то наша спит, наверное, – сказал она, отпирая дверь и впуская дорогого гостя. – Вы не бойтесь, шумите.
Отогнав холодок смутной тревоги, Родион вскрыл коробку, и нашел всю ту же шляпку, с которой знакомился у Хомяковой. Ничего опасного, с виду, не появилось. Но стоило перевернуть предмет женского туалета кверху дном, как внутри показались цыганская игла. Какой нелепый способ убийства: прическа наверняка защитит, и по законам физики иголку вытолкнет обратно, она еле держится в соломе. Опять глупое дилетантство. Если кончик игры не смазан сильным ядом. И все-таки заветная розочка со стрелками нашлась, как и полагалось: в самом низу под ворохом оберточной бумаги.
– Да что с тобой! – закричала из дальней комнаты Жгутова.
Выронив шляпку, Родион кинулся с прытью барса.
Держа хозяйку на руках, компаньонка трясла ее, что есть мочи. Тело в ночной рубашке казалось невесомым и податливым, как игрушка.
– Очнись же, припадочная! – последовал крепкий шлепок по щеке.
Есть надежда, что с Гильотон случился глубокий обморок: перенервничала и сдали нервы. Родион искренно в это верил. Пока не заметил у левой груди шарик желтоватого металла с полосками, вроде римской тройки. Шарик держался прочно, не оторвешь.
– Где черный ход?
Испуганный взгляд метнулся в глубь квартиры.
– Вызывай полицию! – на ходу крикнул Ванзаров.
Жгутова удивилась, какой ловкостью обладает неуклюжий с виду юноша. А он уже выскочил на черную лестницу: дверь распахнута, на лестнице пусто. Только нотка аромата страннознакомого витает.
Через две, а то и три ступеньки одолев спуск, Родион выскочил к подворотне, которая смотрела на другую улицу: двор был проходным. Молясь о чуде, Ванзаров кинулся вперед. Надеждинская грелась под июньским солнцем и пылила редкими пролетками. Быть может, он и заметил спину убийцы, только не знал, что это спина именно убийцы.
Отчаяние, несравнимое с болью, что задушил сегодня утром, пожрало Родиона Георгиевича. Он знал наверняка, почему гадалка открыла дверь убийце, и не сомневался, что опередил его, успев из Дворянского собрания. Только сейчас все это бесполезно. Оказался не готов к холодному расчету и стремительному исполнению. Не просчитал, как будет действовать убийца. Не задал себе простых вопрос.