Что же это торопится злодей, будто хочет успеть к чему-то?
Дождавшись Лебедева и получив подтверждение, что на игле в шляпке – синильная кислота, Родион сразу ушел, захватив атласный короб. Конечно, надо соблюдать служебный этикет и не влезать в труды чиновников 2-го Литейного участка, пусть работают, дело заводят. Но причина бегства таилась в ином.
Он – такой умный и проницательный, вся логика, и даже сам Сократ, не могли теперь помочь барышне Жгутовой. Ужасная с виду компаньонка надрывалась безутешным воем, оплакивая, словно деревенская баба, самое близкое и дорогое существо. Каждый стон Лизаветы пронзал бессловесной жалобой: что не вернуть той жизни, когда и понукали ею, и мучили, и тиранили, и шутили зло, но вот мертва мучительница – и самой ей жить уж незачем. Нет, совсем не так оплакивали свои потери господа адвокат и дипломат. Не было в них искреннего горя.
Вынести это было не под силу.
Женское сердце беду чует. С самого утра у Матильды, ну, все не заладилось. Сначала клиентке не понравилась прострочка блузы, и она устроила жуткий скандал. Затем лучшая белошвейка обрадовала, что беременна, и вскоре уходит. Потом в кассе обнаружился фальшивый, без сомнения, червонец. Так что когда дверной колокольчик взвизгнул, Живанши была готова к неприятностям. И они не заставили себя долго ждать.
Одного взгляда на юного чиновника с перекошенным лицом и легким безумием в глазах было достаточно, чтобы чувствительной женщине упасть в обморок. Матильде очень хотелось выкинуть трюк, который на мужчин производил неизгладимое впечатление. Но мадам воздержалась. Чего доброго этот не за каплями побежит, а начнет приводить в чувство ботинками по ребрам. С него станется. Страх медленно пробрался под шелковый воротничок-ракушку. По-настоящему испугалась хозяйка, когда милая коробочка шлепнулась об пол, а к ее носу приблизилось дно шляпки.
– Что это? – страшным шепотом молвил чиновник полиции.
– В-ваше превосходительство, это... – запинаясь, сказала Матильда.
– Благородие... – грозно поправили ее. – Так что это такое?
– Ш-шапка, господин коллежский советник...
– Секретарь... – сказал Родион таким тоном, что у слабой женщины действительно потемнело в глазах. Требовалось опереться о твердость форм манекена. И, что хуже всего, Матильда опять осталась в одиночестве. Подлые девки-портнихи попрятались, как от грозы, а парочка клиенток исчезла так быстро, словно растворилась.
А изверг не думал отступать. Тыкнув пальцем в соломенное нутро, потребовал объяснить, откуда в шляпке взялись иглы. Матильда об этом ничего не знала. Но этих мучений оказалось мало.