ты можешь представить себе такое? Он сказал, к ним допустят только американца. Ну я и не стал его разочаровывать. Он собирался достать их для меня, — сказал он, качая головой.
— По доброте душевной? — Точно, любил получать плату дважды.
— Конечно, за деньги. Я согласился. Я знал, что их там нет. — Мне бы платить не пришлось. А раз уж он мог меня вывезти… Так что тут я схитрил. А потом он передал меня русским.
— Ну и парочка. Зачем ты вообще ему рассказал?
— Я никогда не умел пить. Это было… ну, от отчаяния. Как еще объяснить? Все эти недели, ожидание, почему они не отправляют нас в Америку? Затем до нас дошли слухи о судах, о том, что американцы всюду ищут нацистов, и я подумал, что мы отсюда никогда не выберемся, они не собираются нас отправлять. Может, я и сказал что-то вроде этого — что американцы и нас запишут в нацисты, потому что в войну нам пришлось выполнять определенные вещи, и как теперь все это будет выглядеть? Есть документы, в которых отражено все, что мы делали. Какие документы? СС, сказал я, они сохранили все. Не знаю, может, я и был немного пьян и наговорил лишнего. А он сказал, что этим, охотой за нацистами, занимаются только евреи — американцам мы нужны. Для продолжения работы. Он понимал, насколько это важно. — Его голос наконец окреп, стал уверенным. — И знаешь, верно. Остановиться сейчас — это…
Джейк поставил кружку на стол и взял сигарету.
— А затем вы отправились в Берлин. Расскажи, как удалось это устроить?
— Очередной допрос? — раздраженно спросил Эмиль.
— Время у тебя есть. Садись. И ничего не пропусти.
Эмиль снова опустился на подлокотник, потирая виски, как будто пытаясь привести в порядок память. Но история, которую он рассказал, была Джейку уже известна, ничего неожиданного в ней не оказалось. Никаких других американцев — секрет партнера Талли Сикорский унес с собой. Только несколько новых деталей пересечения границы. Охрана явно была любезной.
— Даже тогда я не знал, — сказал Эмиль. — Пока не добрался до Берлина. И только там понял, что для меня все кончено.
— Но не для Талли, — размышляя вслух, сказал Джейк. — Теперь у него появились другие дела благодаря твоей болтовне. Там крылись огромные возможности. Кстати, а остальные в Крансберге знали об этом?
— Моя группа? Конечно нет. Они бы не… — Занервничав, он замолчал.
— Что? Не оказались бы такими понимающими, как Талли? Для них это стало бы сплошной головной болью, не так ли? Пришлось бы много чего объяснять.
— Я не знал, что он задумал это. Я считал, что документы уничтожены. Я бы никогда не предал их. Никогда, — возбужденно повторил он громче. — Понимаешь, мы — одна команда. Именно так мы работаем. Фон Браун делал все, чтобы бы мы оставались вместе, все. Ты не знаешь, что это такое. Однажды его даже арестовали — такого человека. Но вместе, всю войну. Когда вместе проходишь через такое — больше никто не знает, как это было. Что нам приходилось делать.