– Помимо того, что она считает меня охотницей за богатством, которая хочет лишить ее сына законного наследства? – Я снова слышу шуршание. – С чего начать?
– Вы и сами знаете, – отвечаю я. Не делай этого, умоляет меня мой внутренний голос. Не делай.
Это того не стоит.
Но другой голос убеждает меня, что я, как женщина, просто обязана помочь, что я не могу допустить, чтобы эта девушка, которая и так достаточно настрадалась…
– Когда я сказала, что работала со многими невестами, я имела в виду, что… – продолжаю я. – Я – сертифицированный дизайнер свадебных платьев. Вернее, не так. У меня нет сертификата. Пока. Но я работаю с человеком, у которого он есть. Короче, я занимаюсь реставрацией старинных свадебных платьев и перешиваю их для современных невест. Надеюсь, эта информация будет для вас хоть в какойто степени полезна.
Некоторое время из кабинки не доносится ни звука. Потом я снова слышу шуршание. Потом за дверью спускают воду. Через мгновение дверь распахивается и передо мной появляется Джилл с красными глазами, опухшим лицом, взлохмаченная, в шерстяном свитере, усыпанном крошками от шоколада. Она с беспокойством смотрит на меня.
– Вы хотите надо мной подшутить? – спрашивает она тоном, который ни в коем случае нельзя назвать ни спокойным, ни дружественным.
Упс.
– Послушайте, – говорю я, вытягиваясь в струнку у противоположной стены. – Простите меня.
Просто до меня дошли слухи, что ваша свекровь заставляет вас надеть на свадьбу платье, которое передавалось у них в роду из поколения в поколение. И я всего-навсего захотела предложить вам свою помощь. Я действительно могу вам помочь.
Джилл стоит и смотрит на меня безо всяких эмоций на лице. Я замечаю, что на ней нет никакой косметики. Но она из тех здоровых и свежих девушек, которые вполне могут обойтись и без нее.
– Точнее, не совсем я, – торопливо добавляю я. – Вам могут помочь очень многие, в этом городе полно таких людей, Только не ходите к Морису. Он обдерет вас как липку и все испортит. Платье испортит. Месье Анри, у которого я работаю, – вот куда вам нужно обратиться. Ведь мы не используем химических препаратов. И нам не все равно.
Джилл смотрит на меня еще пристальнее.
– Не все равно? – недоверчиво повторяет она.
– Ну да. – Я вдруг понимаю – немного запоздало, – как выгляжу в ее глазах. Сто раз на дню к ней пристают люди, которые от нее чего-то хотят, – пресса, охотясь за цитаткой или фотографией; публика, жаждущая узнать, как это – быть невестой одного из самых богатых женихов Нью-Йорка; даже ее тюлени, которых она таскает на собственном горбу, тоже, наверное, хотят от нее рыбки. Или что там едят тюлени в Центральном зоопарке?